У меня пересохло во рту.
— Я не знала, как подойти, но они сами меня заметили. Ксюшка покраснела как помидор, но такая счастли-и-ивая, — протянула Лиля.
Мои пальцы сжались в кулак.
— Она выпалила, что призналась ему в чувствах, а он сразу предложил встречаться. Представляешь? Всё оказалось так просто. А она столько времени мучилась.
— Да… — выдавила я.
— После этого он, вроде, позвал её в кафе отпраздновать или нет… Я не поняла. В общем, я рада за неё, но момент, конечно, выбрала… Он бы последним козлом оказался, если бы отказал ей в её день рождения.
Я почувствовала, как по щеке скатилась слеза.
— Ещё бы… — я с трудом держала голос ровным.
— Ладно, Оль, я больше ничего не знаю. Ты завтра её расспросишь, окей? Может, она ещё позвонит. А то мне утром на олимпиаду.
— Ага. Пока… Удачи…
— Спасибо! Спокойной ночи!
Лиля отключилась. Я медленно опустилась на кровать, обняла колени и уткнулась в них лицом. Слёзы текли без остановки.
Моё сердце было разбито — моя лучшая подруга начала встречаться с парнем, который мне нравился.
***
Утром я не знала, что делать со своим несчастным лицом. Всю ночь проплакала, под глазами — огромные тёмные круги. Пришлось замазать их тональником в три слоя, но даже так выглядело паршиво.
Но деваться некуда — надо было идти в школу. Оставалось пережить последний учебный день перед долгими выходными. В понедельник занятия отменили: у одиннадцатых классов пробные экзамены, а остальные ученики просто были счастливы от неожиданного бонуса. Я бы так хотела зарядиться их радостью.
Если бы не сочинение, я бы ни за что не пошла в школу. Но Людмила Михайловна третий день требовала его сдать. Вчера, с трудом сдерживая слёзы, я всё-таки дописала его и теперь протянула учительнице прямо перед первым уроком.
— Вот, держите, в лучшем виде, — с сарказмом произнесла я.
— Дождалась! — фыркнула она. — А я уж думала, что Новикова никогда не соизволит принести своё чудесное творение.
— Хорошего чтения, — натянуто улыбнулась я и поплелась к выходу.
Передо мной промчался пятиклассник, чуть не сбив с ног.
— Оль, постой! — окликнула Людмила Михайловна.
Я тяжело выдохнула. «Ну что ещё?»
— Да, Людмила Михайловна?
— Сегодня после уроков нужно нарядить ёлку и украсить кабинет. Поможешь ребятам?
— Конечно, — ответила я, мысленно закатив глаза.
«Ну да, попробуй тут отказаться».
— А кто ещё помогает?
— Да вот Ксюша вызвалась и Нагимов.
«Серьёзно? И зачем я только пришла в школу?»
— Ты как? — учительница вдруг пристально всмотрелась в моё лицо. — Ты какая-то жёлтая… Хорошо себя чувствуешь?
Я нервно улыбнулась.
— Это… просто тональник.
— А-а… — протянула она. — Оль, ты бы с этой косметикой поаккуратнее.
— Хорошо, — я поспешила на урок.
Когда увидела, как Ксюша весело обнимала Серёжу, внутри что-то оборвалось. Будто я вообще их не знала. Словно всё, что было раньше, вдруг перестало существовать.
Я бы предпочла, чтобы меня никто не заметил. Но Ксюша тут же позвала меня.
— Оля, иди к нам!
Нехотя подошла. Они встретили меня смехом.
— Оль, что ты с собой сделала? — Ксюша хохотала.
— Переборщила с тональником, — спокойно ответила я.
Они засмеялись ещё сильнее.
— Да тебе идёт! — с иронией бросил Серёжа и положил мне руку на плечо.
Я резко отдёрнула его руку. Смех затих.
— С тобой всё нормально? — обеспокоенно спросила Ксюша.
Я посмотрела в глаза Серёжи. Кажется, он всё понял, но молчал. А я… не знала, что сказать. Или, может, просто не хотела.
Ксюша была ни в чём не виновата. Это было глупо — злиться на неё. Но почему тогда внутри всё сжималось от этого мерзкого, удушающего чувства?