Он нахмурился, но в глазах у него мелькнул озорной блеск.
— Всё, тебе конец!
Я не успела даже отступить — Серёжа схватил меня и безжалостно вцепился пальцами в рёбра.
— Нагимов, прекрати! — завизжала я, выгибаясь и захлёбываясь смехом. — Ха-ха-ха! А-а-а!
— Нет уж! — он смеялся в ответ, ещё сильнее меня дразня.
— Отстань! — я пыталась вывернуться, но безуспешно.
— Извинись! — он остановился на секунду, держа руки наготове.
— Не подумаю! — я гордо вскинула подбородок, хотя дыхания едва хватало.
— Ах ты! — с торжествующим видом он снова набросился.
Щекотка продолжилась, пока я не сбилась с дыхания. Наконец он, тяжело выдохнув, всё-таки отпустил меня.
— И вообще, у меня имя есть!
— Да? Какое? — с усмешкой спросила я, глядя в упор.
Он сделал вид, что страшно обиделся, отвернувшись. И тут вмешалась Ксюша, подойдя ближе:
— Серёж, хочешь, помогу?
— Вот! — он тут же оживился и повернулся к ней. — Бери пример, Новикова! Пошли, Ксюш. Тебя мне как раз не хватало.
Я проводила их взглядом, ещё ловя дыхание после смеха. Только потом до меня дошло, что вообще творила: «Зачем я так с ним разговаривала?»
Я привыкла к тому, что Серёжа был свободен, что я могла обсуждать с ним всё что угодно, подшучивать, дурачиться… Мы вроде как наконец стали друзьями — по крайней мере, я хотела в это верить. Но теперь у него была девушка. И эта девушка — моя подруга. Если бы я позволила себе лишнего, Ксюша меня бы не простила. Нужно было держать себя в руках.
Дима подошёл ко мне.
— Громко смеёшься, — заметил он с улыбкой.
— Это комплимент? — притворно удивилась я.
Он усмехнулся, перебирая в руках серпантин.
— Поможешь? А то я вообще не разбираюсь в этом.
— Ты же слышал, как я только что отказала этому типу?
— Так ты вроде и не предлагала ему помощь, — Дима наклонил голову.
Я невольно улыбнулась.
— Ладно, сама не вижу причин тебе отказывать. Подсадишь на плечи? Чтобы парты ботинками не пачкать.
— А ты смелая, — присвистнул.
— Ой, — махнула рукой. — Я полгода чирлидингом занималась. Знаю, как забираться на плечи.
Он фыркнул:
— Чирлидинг? Первый раз слышу про такой развратный вид спорта.
Я рассмеялась.
— Видел же в американских фильмах девчонок с помпонами в коротких юбках?
— А-а, точно. Так ты этим занималась?
— Ага. Только бросила, — с легкой грустью сообщила я.
— Почему бросила?
— Группу расформировали.
— Понял. Ладно, залазь.
Я взяла серпантин и взобралась ему на плечи. Ленточки сыпались ему на лицо, и он то и дело сдувал их, чем вызывал у меня новый приступ смеха.
— А я думал, такие группы поддержки есть только в Америке, — вдруг сказал Дима.
— Не, — улыбнулась, понимая насколько же это распространенное мнение. — Представляешь даже в нашей глуши такое есть.
Новая порция ленточек упала Диме на голову, и я смахнула их с его коротко стриженной головы.
— А ты чем увлекаешься? — спросила я, прикрепляя серпантин.
— Четыре года в музыкалку ходил, потом два года занимался борьбой, но недавно бросил. Теперь вот… пишу тексты песен, у нас с ребятами группа.
— Вау! — восхитилась я. — Вы выступаете?
— Пока что в гараже. Иногда выходим на улицу, играем на площади.
— Обалдеть! Настоящая группа! Хотела бы послушать вас вживую…
Он ухмыльнулся. Мы закончили с развешиванием серпантина, и Дима вернул меня на пол.
— Приглашаю на репетицию. Послушаешь, оценишь.
— Да-да-да! — я радостно захлопала в ладоши. — Живое исполнение — это же мечта! Дим, это фантастика!
Он рассмеялся.
— Ты хоть к року нормально относишься? А то вдруг не понравится.
— Конечно! Я его обожаю!
— Окей, ты приглашена. Дашь номер?
— Записывай.