«Неужели любовь и правда такая мощная штука, что человек перестаёт понимать, что делает? Влюблённые выглядят глупо. Но от них будто исходит свет. Они счастливы и это совсем не понять окружающим».
Ксюша была именно такой. Мне стало сложно вспоминать её прежнюю — ту, какой она была ещё до восьмого класса, до Серёжи. Тогда она говорила, что мечтает по-настоящему влюбиться. Я тогда не понимала: «Зачем? Что в этом хорошего — переживать, сомневаться, постоянно думать о ком-то? Разве это любовь?»
Но точно не то, что у них было.
«Она любит его. А он? Зачем он с ней?»
Серёжа делал её счастливой — просто тем, что рядом. Ксюша рассказывала, что они созванивались по вечерам, говорили обо всём.
«Может, ему правда не наплевать? Сколько они продержатся? Когда мне придётся успокаивать ревущую в три ручья подругу? Он же бросит её. А она будет продолжать его любить. Потому что дурочка».
Я посмотрела на своё отражение в зеркале и решила: «Да гори оно всё синим пламенем». Распустила волосы, накрасилась, оделась, вставила наушники в уши и отправилась в эту скучную, дурацкую школу.
По дороге я живо представляла: сейчас зайду в школу, увижу Ксюшу в слезах, и мы с Лилькой сразу пойдём к Серёже разбираться. Настучали бы ему по голове — и дело с концом. Все были бы довольны… кроме самой Ксюши, конечно.
Но всё оказалось совсем не так.
В раздевалке, на старом ободранном диванчике, сидели Ксюша с Лилей и спокойно болтали. Никаких слёз. Никакой обиды. Я нахмурилась — совсем не то, что я себе по дороге рисовала.
— Привет, — сказала я, вешая куртку на крючок.
— Доброе утро, — Ксюша подняла на меня глаза и мило улыбнулась.
— Оно добрым не бывает, — буркнула я, стягивая шарф.
— Почему же? — она вытянулась, расправила плечи. — У меня, по крайней мере, всё хорошо, — и улыбка её стала уж слишком счастливой.
— И что у тебя такого хорошего? — скептически приподняла я бровь.
— Да всё, — в голосе Ксюши проскользнула нотка высокомерия. — Жизнь прекрасна.
Я встала перед подругами, сдерживая раздражение.
— Расскажешь, что у вас вчера произошло? — осторожно спросила я. — Или это секрет?
— Да нет, ничего, — она махнула рукой. — Посидели в пиццерии, потом разошлись по домам.
— А как же визит к Нагимову? — я удивлённо распахнула глаза.
— Он сказал, что папу в командировку надо проводить, устал, вот и всё, — спокойно ответила Ксюша, поправляя волосы.
— А, ну ясно, — кивнула, но внутри всё закололо.
Я даже не понимала, радоваться мне или нет.
— Ксюш, ты на меня злишься?
— Нет, — коротко бросила она, глядя в сторону.
— Тогда что? — я подалась вперёд, вглядываясь в её лицо.
— Ничего, — пожала она плечами.
— Нет, ты обычно так не разговариваешь. Что случилось?
— Оль, всё нормально, — вздохнула она, но слишком резко, будто отмахивалась.
— Нагимов что-то сказал тебе? — спросила я с нажимом.
— Не называй его так, — резко бросила она. — У него имя есть!
Я сжала губы.
— И всё же?
Ксюша тяжело вздохнула и наконец посмотрела на меня прямо:
— Когда он провожал меня домой, то рассказал, что ты ему наговорила в ту перемену.
Я закатила глаза. «Блин! Кто его за язык тянул?!»
— Оль, правда, всё нормально, — тихо сказала Ксюша, но голос её был твёрдым. — Просто хватит вести себя так, будто ты моя мамочка. Я сама разберусь. Без тебя.
— Ты теперь так заговорила… — во мне вспыхнуло раздражение, руки сами сжались в кулаки. — Может, ты вообще не хочешь посвящать меня в свою жизнь? Этот придурок теперь стал для тебя авторитетом, и ты повторяешь его слова? Может, я вообще для тебя пустое место?!
С этими словами я схватила сумку и вылетела из раздевалки, хлопнув дверью.
«Как же они меня достали! Их отношениям всего неделя, а я уже мечтаю, чтобы он её бросил. Раз она не понимает элементарных вещей. Не понимает, что я вообще-то за неё волнуюсь. Что мне не плевать!»