— Это Макс — гитара, — махнул в сторону парня на диване. — Кирилл — бас. И Матвей — ударные. Ну, а я — вокал.
— Ого, вас много! Приятно познакомиться, — я заставила себя улыбнуться, пытаясь скрыть волнение. — Я Оля.
— Сыграем что-нибудь для нашей гостьи? — оживился Макс, моментально вскакивая на ноги.
На стройном парне висела мятая белая рубашка в мелкую клетку, небрежно расстёгнутая на верхних пуговицах. С шеи свисали тонкие металлические цепочки, которые весело звякнули, когда он резко расправил плечи. Он провёл пальцами по коротким, слегка вьющимся тёмно-каштановым волосам, лениво пригладив их — тщетно, впрочем. Его серо-зелёные глаза сверкнули, а на лице заиграла очаровательная улыбка, от которой у меня непроизвольно дрогнули губы.
— Ага, давайте быстрее, а то я уже окоченел, — проворчал Кирилл, затушив сигарету. — Диман нас тут заморозить собрался.
Даже в своей объёмной чёрной толстовке он едва сдерживал дрожь. Короткая стрижка и массивный лоб придавали Кириллу вид, будто он только что вернулся из армии — хмурый, сдержанный, с лёгкой тенью раздражения во взгляде.
— Ничего страшного, — усмехнулся Дима. — Тебе после вчерашней вписки проветриться не повредит.
Кирилл лениво ухмыльнулся, и сказал:
— Да уж, Диман, тебе бы самому не мешало… А то от тебя до сих пор чужими духами несёт.
— Завали, Кир, — огрызнулся Дима, раздражённо бросив на него взгляд.
Вокалист тяжело вздохнул, чуть склонился ко мне и тихо добавил:
— Не обращай внимания.
Я неловко усмехнулась и принялась осматривать гараж.
Слева от меня стоял просевший диван, с порванной обивкой, на котором лежал старый красный ковёр. Перед ним, как на сцене, выстроились инструменты: красные барабаны, гитара, стойка с микрофоном, усилитель. Вокруг хаотично валялись провода — они вились по полу, запутывались в ногах.
Под инструментами лежал серый, выцветший ковёр с пятнами, похожими на чьи-то следы или на следы чьей-то жизни.
Стены гаража были покрыты облупившейся зелёной краской, в трещинах и пятнах, но их оживляли постеры. Green Day, Nirvana, My Chemical Romance, Muse — они висели кое-как, на скотче, на кнопках, некоторые с порванными уголками. Было даже несколько постеров групп, которых я уже не знала.
По стенам тянулись полки, сгибающиеся под коробками и инструментами.
Я чувствовала себя здесь, как в другом измерении. Словно открыла потайную дверь в жизнь, о которой раньше только мечтала. Всё было неидеальным, пыльным… Но именно в этом и была вся магия.
— Садись, — кивнул Дима на диван. — Надеюсь, Макс его ещё не добил.
— По-моему, его уже ничем не испортишь, — заметила я.
Ребята дружно усмехнулись. На меня украдкой поглядывали, и от этого становилось слегка неловко.
— Оль, ты не стесняйся. Мы не обидим, — сказал вдруг Матвей, пока Дима снимал куртку и шапку.
Я посмотрела в сторону барабанщика и растерянно пожала плечами. Он поправлял серую кепку, под которой торчали сальные белокурые волосы. Его щетина почти полностью закрывала тонкие губы, так что я еле разглядела улыбку. Он слегка нервно постукивал палочками друг о друга, будто уже предвкушая музыку.
Присела на самый край дивана и стянула куртку, стараясь расслабиться. Тем временем Дима подошёл к ребятам и принялся нервно наматывать провод микрофона на ладонь, затем снова разматывать.
— А как называется ваша группа? — спросила, чтобы разрядить обстановку.
— «Резонанс», — с гордостью объявил Максим.
— «Резонанс»? — переспросила я, приподняв брови.
— Ага, — кивнул Кирилл. — Это когда звук совпадает с частотой так мощно, что аж стены трясутся.
— Или когда бас так лупит, что у людей в животе вибрация идёт, — ухмыльнулся Матвей.
— Или когда у тебя уши закладывает после репы в гараже! — подколол Макс.
— Это просто мы с тобой в одном пространстве резонируем, брат, — отмахнулся Кирилл.
— Ну да, особенно когда ты мне в ухо орёшь, — буркнул гитарист.
Я хихикнула.
— А кто придумал название?