— Но я не жалуюсь, — добавил он, заметив как я повесила нос. — Всё нормально. Просто иногда тяжело. Ночные смены дают хоть какие-то деньги, а мне нужно помогать… маме, сестре.
Не знала, что сказать. Хотелось как-то поддержать его, но все слова казались неуместными.
— Хотя мама всё равно заставляет меня доучиваться, — продолжил он с кривоватой усмешкой. — Говорит, что надо получить высшее образование. Но о нём даже речи не идёт. Я уже всё решил, а спорить с ней бесполезно.
— И что ты будешь делать после школы?
— В армию пойду. Подпишу контракт.
Я невольно замедлила шаг.
— В армию? Ты, правда, хочешь?
— Да, — в его голосе не было ни тени сомнения. — Всегда хотел быть частью чего-то большего. Не просто работать за копейки в магазине...
— Стоп, — перебила я его. — А как же музыка?
Дима слегка усмехнулся, но в глазах мелькнула тень грусти.
— Всё это, конечно, зашибись, но сама понимаешь… этим на жизнь не заработаешь. Это хобби. Не более того. А армия — это реальная жизнь. Контракт, служба, стабильность. Там хотя бы есть будущее.
— Но у вас же так классно получается! — я не понимала, как можно вот так просто отказаться от чего-то, что приносит радость.
— Да, но... — он запнулся, словно подбирая слова. — Группа… это была идея Макса. Он мечтает о сцене, а мы просто за компанию. Не думаю, что это то, с чем я хочу связывать свою жизнь.
Взглянул в сторону, словно обдумывая собственные слова.
— Я хочу построить нормальную карьеру, — тихо добавил.
Я молчала. Всё это звучало так… окончательно. «Как можно так легко отказаться от того, что ты любишь?» Но Дима, похоже, уже всё для себя решил.
— Я хочу попасть в горячие точки, почувствовать себя нужным. Хочу быть там, где важно то, что ты делаешь. Где твои действия, твоя ответственность — это не просто слова, а реальность…
— Но это же опасно! — перебила я, ощущая, как внутри всё сжимается от тревоги.
— Да, — вздохнул, — но у меня нет другого пути. Когда отец ещё не ушел, говорил, что именно там я найду настоящих друзей.
— А где твой отец?
— Умер. После рождения Янки. Моей младшей сестры.
Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Дима говорил об этом так спокойно, будто эта боль давно стала частью его жизни.
— Прости, я не знала…
— Не извиняйся, всё нормально. Я привык без него.
— Получается, вся семья держится на тебе?
Кивнул.
Мне так хотелось сказать что-то утешительное, но любые слова казались жалкими. Смотрела на него с восхищением и сочувствием одновременно.
— Дим, ты… Ты такой молодец. Я восхищаюсь тобой. Правда. В семнадцать лет ты стал уже таким взрослым. Кажется, мне рядом с тобой делать нечего.
Он отвёл взгляд.
— По-моему, ты преувеличиваешь…
— Совсем нет! — настаивала я. — Ты потрясающий!
Увидела, как он смутился.
— Редко слышу такое в свой адрес, — пробормотал. — Слушай, можно мне…
Он аккуратно взял мою руку в свою. Его ладонь была такой горячей и сильной.
— Ты же уже это сделал. Тогда зачем спрашиваешь?
— Если тебе не нравится, я могу отпустить.
Не знала, что сказать.
— Молчание — знак согласия? — улыбнулся он.
— Не мучай меня такими вопросами! — вспыхнула я, пряча глаза за чёлкой.
Дима тихо рассмеялся, но руку не отпустил.
Так, держась за руки, мы дошли до моего подъезда.
— Вот мой дом, — сказала я, останавливаясь.
— Хм… А я в двухэтажке живу.
Мне снова стало неловко. Разница в наших жизнях вдруг ощущалась слишком явно.
— Я напишу тебе, как доберусь до дома, — бросил он.
И неожиданно поднял мою кисть к губам, мягко поцеловав костяшки пальцев.
Сердце застучало так часто, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Мне ещё никогда не целовали руку. И этот жест… он был таким странным, таким неестественным для меня. Словно я какая-то принцесса, а не просто четырнадцатилетняя школьница в жёлтой толстовке и кедах.