— Да ладно тебе. Я не слабачка.
— Вот за это ты мне и нравишься.
«Он что, собирается это повторять постоянно?..» — раздражённо подумала я.
Положила голову ему на грудь и нерешительно протянула руку к его спине, обняла. Он был такой тёплый, такой крепкий, что мне самой вдруг стало странно уютно.
— Только одной? — с лёгкой насмешкой спросил Дима.
Я улыбнулась и прижалась сильнее, обхватив его уже обеими руками.
Необъяснимое, но такое приятное чувство — быть в объятиях большого, сильного человека и ощущать себя Дюймовочкой.
Но момент внезапно нарушился: рядом с протяжным сигналом проехала полицейская машина. Дима тяжело вздохнул, сжал мои плечи чуть крепче.
— Что-то они сегодня разъездились, — пробормотал он.
— Ты что, против полиции что-то имеешь? — я усмехнулась, подняв голову и заглядывая ему в лицо.
— Не хочу об этом, — резко отрезал он и тут же отвёл взгляд.
— Ладно, не хочешь — не надо, — я попыталась сделать вид, что не придала значения.
Он помолчал, стиснув зубы, словно боролся с самим собой, потом всё-таки выдохнул:
— Просто… боюсь, ты начнёшь по-другому ко мне относиться.
— Ну, это вряд ли, — ответила я, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё сжалось — ведь, чёрт побери, ещё несколько минут назад я думала то же самое.
Он замялся ещё на секунду, потом глухо бросил:
— В пятнадцать чуть в колонию не загремел. По сто шестнадцатой.
— Думаешь, мне это что-то говорит? — я неловко улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку, словно речь шла о какой-то мелочи.
— Побои, — слишком спокойно ответил.
Я поперхнулась, глаза расширились.
— Кого ты…
— Девчонка, с которой я встречался тогда, решила налево сходить. А я её у дома увидел с этим… Ну, короче, сорвался.
Он говорил почти отрешённо, как будто рассказывал не о себе. А я не знала, что ответить, язык прилип к нёбу.
— Этот хмырь заяву накатал, — смотрел куда-то мимо. — Мамка штраф заплатила. Меня потом ещё по психологам таскали.
В груди холодком кольнуло осознание: человек, который держал меня так бережно, когда-то избил кого-то до больницы.
— Ты не парься, — Дима наклонился и посмотрел мне в глаза. — Это давно было. Я сейчас вообще не такой.
— Ну… ладно, — выдавила я улыбку, но она вышла кривой.
Пыталась скрыть растерянность, но пальцы дрожали.
Он казался таким спокойным, добрым… трудно было представить, что он когда-то был тем человеком, о котором рассказал.
Мы ещё какое-то время стояли в молчании, каждый из нас переваривал этот разговор. Потом Дима поцеловал меня в макушку и наконец отпустил.
Глава 18
Наше ежедневное общение с Димой продолжалось всю следующую неделю. Он каждый день приходил за мной после школы, и я постепенно перестала бояться, что нас кто-то увидит. Мы гуляли, разговаривали, узнавали друг друга лучше. Незаметно для себя я почти совсем перестала общаться с Серёжей — только по учёбе, и то когда это было действительно необходимо. Теперь большую часть времени я проводила с Димой. Это сближало нас всё больше.
Я уже привыкла к тому, что он почти всегда хотел держать меня за руку или обнять. Это перестало меня пугать, но к чему-то большему я пока не была готова. Впрочем, спешить было некуда.
Но если задуматься о том, что я чувствовала к Серёже и к Диме, то это совершенно разные ощущения.
С Серёжей меня постоянно захлёстывала волна эмоций, трепета. С ним было так просто общаться, шутить, дурачиться, подкалывать друг друга.
А с Димой… С ним мне, наверное, было спокойно. Он часто говорил комплименты, разговоры с ним были серьёзные, вдумчивые — о жизни, о будущем, о нашем месте в этом мире. Он не флиртовал, не подкалывал меня, не шутил, как это делал Серёжа. Он относился ко мне очень серьёзно. И это... наверное, было правильно?
Но, если совсем честно… мне с ним было скучно.
Я словно поймала себя на этой мысли, когда на уроке меня вырвал из раздумий голос Людмилы Михайловны: