Я вспыхнула.
— Ты же только что сказал, что не торопишься… — пробормотала я, отводя взгляд.
Он вдруг рассмеялся.
— Да не в этом смысле! — покачал головой. — Я хочу тебя с сестрой познакомить.
Я удивлённо вскинула брови.
— Серьёзно?
— Ага. Мамы нет, мне домой срочно надо.
— Подожди… — нахмурилась. — Ты что, оставил маленького ребёнка одного?
— Янка спит, — отмахнулся он.
— Ты нормальный вообще?! Конечно, пошли! Почему ты сразу не сказал?!
— Да ты вчера трубку не брала… — пожал плечами. — Я подумал, что ты обиделась. Короче, не знал, что делать. А потом ты сама написала — я и рванул.
— Дурак, — я закатила глаза. — Пошли быстрее. На автобусе поедем, так быстрее.
Я схватила его за руку, но он замялся.
— У меня… денег на проезд нет.
— Забей. Я заплачу.
Потянула его к остановке, но он вдруг развернул меня к себе и обнял. Я застыла, чувствуя, как щёки вспыхивают.
— Знаешь… — сказал тихо. — Не каждая бы вообще заморочилась, что ребёнок дома один. Большинству пофиг. Все о себе думают.
— Как вообще можно так думать? — вспыхнула я. — Каким надо быть человеком, чтобы оставить ребёнка одного и не париться?!
Он усмехнулся.
— Вот поэтому ты мне и нравишься.
«Опять. Почему он всё время это говорит?..»
Я понимала, что должна была сказать ему правду. Прямо сейчас. Но слова всё равно застревали где-то внутри. Почему это было так трудно?
Когда мы зашли в квартиру, я сразу почувствовала, насколько там было тесно. Однокомнатная квартира казалась крохотной по сравнению с моей четырёхкомнатной.
«Как они втроём здесь уживаются?»
Дима открыл дверь в комнату, заглянул и вернулся ко мне, выглядя заметно спокойнее.
— Спит, — шёпотом сказал он.
— Слава Богу… — выдохнула я.
— Проходи. Давай посидим на кухне?
— Ладно.
Я сняла сапоги и замерла, не зная, куда их поставить. Дома у нас обувь всегда стояла в строго отведённом месте, а тут…
— Можешь оставить прямо у двери, — подсказал Дима.
Кивнула, оставила сапоги и пошла за ним в кухню. Он включил свет, и комната наполнилась жёлтым светом старой лампы.
Слева стояли деревянные тумбы с облупившейся краской и следами подтёков. В раковине громоздилась гора немытой посуды. На плите — большая кастрюля с поржавевшей крышкой и чайник.
— Чай будешь? Я знаю, что ты любишь кофе, но его нет.
— Мне и чай нравится.
Дима взял чайник и попытался налить в него воду прямо из-под крана, но не смог протиснуться среди тарелок. Пару раз он чуть не уронил посуду, а потом, выругавшись, просто ушёл в ванную. Вернулся с полным чайником и поставил его на плиту. Газ зажёгся только с третьего раза.
Я наблюдала за ним, поражённая. До этого дня я была уверена, что такие чайники уже давно канули в прошлое — у нас ведь электрический. Да и воду из-под крана мы не пили, только фильтрованную. А посуду у нас мыла посудомоечная машина, и плита электрическая…
Справа от меня стояли две старенькие табуретки и деревянный стол, заваленный крошками. Дима смахнул их ладонью, и я села, оглядывая кухню. Обои серо-бежевые, без рисунка, линолеум местами отходил от стен, на окнах — потрёпанная занавеска.
Дима посмотрел на меня и тут же отвёл взгляд.
— Ты, наверное… не привыкла к такому, — неловко сказал он.
— Немного, — я попыталась улыбнуться.
— Когда я уходил, тут почище было. Мамка вообще не убирает…
Он криво усмехнулся, но сразу стало ясно — ему не смешно. И мне от этого стало ещё неловче. Я не хотела, чтобы он стыдился своего дома.
— А она где? — спросила я, чтобы сменить тему. — Вроде рабочий день уже заканчивается.
— Эм… на встрече.
— Да? — я осторожно улыбнулась. — Деловая женщина?
Он замер, потом опустил голову.
— Не в этом смысле, — тихо сказал он. — На встрече анонимных алкоголиков.