— Ксюш, ты куда? — крикнул ей вслед Серёжа.
— Ухожу! Раз тебе плевать на мои чувства!
— Да, блин, я не это имел в виду!
Ксюша встала в дверном проёме, наматывая шарф вокруг шеи.
— А что ты имел в виду? Ты вообще обо мне хоть раз подумал?
— Да что за бред?! — взорвался он. — Это просто видос! Ты реально хочешь поссориться из-за какой-то ужастика?
— Дело не в видосе! Ты никогда меня не слышишь!
— О, ну давай, теперь ещё расстанемся из-за этой фигни!
— Не хочу тебя больше видеть!
— Ксюш! — крикнул он.
Но она уже выбежала в подъезд, громко хлопнув дверью. В комнате повисла тишина. Вова неловко кашлянул и осторожно предложил:
— Может, что-нибудь другое посмотрим?..
— Саранов, заткнись, — устало бросила Влада.
— Давайте по домам? — спросила Ира.
— Угу… Пора уже. Почти десять, — буркнул Коля.
Серёжа громко вздохнул:
— Не надо. Всё нормально.
— Ну да… Что у вас с Ксюшкой случилось? Или вы до этого были не в ладах? — поинтересовался Мишка, сидящий в центре комнаты по-турецки.
— Не… ты чего, не видел? — фыркнула Ира. — Они же всю дорогу сюда только и делали, что целовались.
— Не в этом дело. Просто забейте, — устало буркнул Серёжа.
— Ну, хоть домой пораньше попадёт.
— Ага, к контрольным подготовится, — хмыкнул Мишка, и все на секунду успокоились.
Лиля встала с кресла:
— Я, пожалуй, тоже пойду. Может, ещё догоню её.
— Давай, пока, — пробормотал Серёжа.
— И я, — сказал Коля, поспешив следом.
— Пока-а, — протянули им вслед.
Теперь нас осталось девять. И случилось то, чего я не хотела — я осталась без своих девчонок. Мне стоило пойти за Ксюшкой, понимая, как ей было плохо, поддержать её. Но потом я вспомнила, как на улице она весело общалась с Ирой и Владой и я сразу же передумала даже вставать с кресла.
— Ну, как насчёт картишек? — Костя попытался разрядить обстановку.
— Их час настал, — кивнул Серёжа с лёгкой улыбкой. — Переводной дурак. Две колоды. Семьдесят две карты. Играем не по правилам.
Он достал из шкафа две колоды.
— Каждый получает по восемь карт. Первый вышедший — победитель, последний — проигравший. Первый загадывает последнему желание.
— Любое? — уточнил Вова.
— Нет уж, давай рамки, — нахмурилась Влада. — А то нас Вова завалит.
— Да он играть-то не умеет, да, Саранов? — сказал Ваня, и все усмехнулись.
Мы сели в круг на полу. Почему-то я оказалась рядом с Серёжей. Слева от меня сидел он, дальше мальчики, а потом девочки.
— О! Я кое-что придумал, — вдруг воскликнул Серёжа. — Раздавай пока.
Он сунул карты Косте и выскочил на кухню. Через минуту вернулся со свечами.
— О-о… Только их тут не хватало, — простонала Виноградова.
Серёжа достал зажигалку, зажёг свечи и выключил свет. Тени заскользили по стенам.
— Знаете, ещё круче, когда сидишь у костра на природе, — сказал Мишка.
— Точно.
— Но хоть я и сказал вам чувствовать себя как дома, это не значит, что можно жечь костёр в моей квартире, — с усмешкой бросил Серёжа.
Мы рассмеялись, пока Костя раздавал карты. Первым ходил Серёжа. Круг пошёл, и я поняла, что, либо ты берёшь и проигрываешь, либо сразу кроешься и, если везёт, выходишь из игры.
Мне попались хорошие карты, и я быстро скидывала их одну за другой, умело переводя и подбрасывая. Вскоре остались только Вова и его огромный веер из карт.
— Так, я выиграл! — объявил Орлов, потирая ладони, будто уже предвкушал зрелище. — Что же тебе загадать?
— В пределах разумного, — буркнул Вова, нахмурившись.
— Отожмись двадцать раз.
— Двадцать?! — Вова возмутился так громко, что все прыснули.
— Да это мало вообще-то, — хмыкнул Ваня. — Давай! С огоньком в глазах! А-а… стой! Снимай рубашку, пусть девчонки полюбуются на твои «мускулы».
Вова сразу стушевался, засопел, пальцы замерли на пуговице.
— Какие там были рамки допустимого?