То, что развернулось на верхней палубе «Воблы» напоминало самую настоящую битву. Небоходы часто называют акул недалекими созданиями, озабоченными лишь поиском добычи, но глупыми их в небесном океане не считает никто. Как и трусливыми. Сознавая свое численное превосходство, опьяненные запахом крови и ведьминского варева, они не раздумывая атаковали голема сразу со всех сторон. Закаленное железо встретило ощерившееся сотнями изогнутых зубов пасти.
Не меньше полудюжины крупных акул бросились на Дядюшку Крунча с фронта. Им случалось нападать и на более серьезную дичь, чем беспомощные рыбы или люди, для которых небесный океан никогда не станет родным миром. Стае из опытных хищников не составит труда одолеть крупного нарвала, косатку или даже синего кита. Роза наделила их всем необходимым арсеналом — и соответствующими инстинктами — чтобы безропотно, на протяжении веков, выполнять роль воздушных мясников. Вот и сейчас они рванулись к Дядюшке Крунчу в едином порыве, пытаясь впиться в него зубами и оторвать от твердой палубы, где, как известно, двуногие существа чувствуют себя куда сильнее.
Существа более древние, чем многие ветра, видевшие рождения бесчисленного множества эпох, акулы ошиблись лишь в одном. Они никогда прежде не встречали абордажного голема.
Дядюшка Крунч не собирался поступать так, как поступают обыкновенно люди. Вместо этого он бросился навстречу акулам, скрежеща сочленениями доспехов и подняв для боя огромные смертоносные лапы. Щедро рассыпая удары, он двинулся по палубе, от этих ударов акулы отлетали в стороны и вертелись волчками. Некоторые, отведав стальных кулаков, спешили отступить из битвы, быстро набирая высоту или сваливаясь за борт. Другие были слишком голодны или ошарашены, чтоб внять голосу разума. А может, все еще полагали, что под прочной оболочкой скрывается уязвимая и сладкая человеческая плоть… Даже потеряв половину зубов, они пытались разгрызть бронепластины корпуса, чтоб добраться до внутренностей голема. Но Дядюшка Крунч не собирался им в этом потакать. Может он и был стар, но слаб определенно не был.
Одну из акул он ухватил лапами за хвост и с такой силой приложил об основание грот-мачты, что та тюком рухнула на палубу з размозженным черепом. Другую ударил под подбородок, словно заправский боксер, подбросив футов на десять.
— Корди! — заревел он оглушительно, вышибив дух из третьей, более осторожной, — Где тебя носит, рыбеха?!
— Я здесь! Здесь!
— Мигом вниз! Сейчас же! Ну!
Голем был прав. Вместо каждой поверженной им акулы в схватку вступало по две-три со свежими силами. И хоть старая броня, созданная чтоб противостоять шрапнели и абордажным саблям, не спешила поддаваться акульим зубам, вечно это длиться не могло. Кончится тем, что старого голема просто стащат с палубы и швырнут в Марево. Сколько бы сил не было заключено в его потрепанной оболочке, даже они имели предел.
Ей придется проскочить сквозь кучу щелкающих зубами акул, с вомбатом на плече.
— Принцесса-камбала… — выдохнула Корди, чувствуя, как предательски немеют ноги при одной только мысли об этом.
Это даже не прогулка про фока-штагу. Это форменное самоубийство. Проскочить мимо своры разъяренных, опьяненных злостью, акул, каждая из которых расправится с ней быстрее, чем Ринриетта — с кусочком пастилы…
— Живее! — загромыхал Дядюшка Крунч. От его увесистой оплеухи очередная акула крутанулась вокруг своей оси, совершенно потеряв ориентацию в пространстве, — Внутрь, рыбеха! Внутрь!
Корди побежала. Нарочно без подготовки, чтоб трусливое сердце не успело все испортить. На выдохе, безрассудно, оттолкнувшись левой ногой от палубы. Просто прыгнула, как привыкла прыгать, перебираясь по рангоуту, и понеслась вперед, туда, где за мачтой угадывались, полускрытые снующими акульими телами, контуры трапа.
Первые несколько футов она миновала легко — внимание акул было сосредоточено на Дядюшке Крунче. Корди оставалось лишь резко сворачивать, минуя их острые хвосты. Мистер Хнумр больно впился ей в плечо когтями и едва слышно поскуливал. Очутившись среди щелкающих челюстей, он мгновенно растерял все запасы былой отваги и представлял собой довольно жалкое зрелище. Но времени его утешать не было. По правде сказать, времени не было даже для того, чтоб лишний раз моргнуть. Корди старалась бежать бесшумно и обходить хищниц кругом, но ее выдал запах. Запах чертового акульего варева, которое отпугивало акул не больше, чем ароматный соус отпугивает любителей бифштекса. Ощутив его концентрированное присутствие, акулы стали медленно отступать от орудующего кулаками Дядюшки Крунча, беспокойно поводя треугольными головами. Запах человека, наложившись на запах зелья, заставил и без того взбудораженных рыб нервничать и кружить по палубе.