Отдых для машины? Корди закусила губу — об этом она совсем не подумала.
— «Вобле» тоже нужен отдых, да? — спросила она негромко.
— Как и всем нам, рыбеха. Машина не может тащить нас несколько дней подряд. Обычно главную работу выполняют паруса, а колеса мы заводим, когда надо идти в левентик или резко набирать скорость. Но мы уже добрых семь часов идем на пару — и все еще не оторвались. Будь у нас паруса…
— Значит, рано или поздно нам придется остановиться?
Дядюшка Крунч устало кивнул:
— Верно понимаешь. Одно из двух, или у нас закончится зелье, или рванет машина. В любом случае, бежать бесконечно мы не можем. И, черт меня раздери, наша приятельница-харибда, кажется, это тоже смекает.
Корди обхватила себя руками за плечи. Несмотря на близость огнедышащей машины и жуткую жару, царящую на всей палубе, ей внезапно стало холодно — точно какой-то ледяной сквозняк снаружи улучил момент и юркнул ей за пазуху.
— Может, ей надоест? — неуверенно спросила Корди, крутя первый попавшийся хвост на пальце.
— Харибды обычно-то не очень упорны, — нехотя признался голем, — Если видят, что добыча не лезет в пасть, ищут себе другую.
— А эта — особенная?
Дядюшка Крунч вздохнул. Точнее, его воздушный фильтр просто втянул в себя новую порцию воздуха, но прозвучало ужасно похоже на усталый человеческий вздох.
— Нет, рыбеха, это не харибда особенная. Это мы особенные.
Она сперва не поняла. А потом сдавленно ойкнула.
— Это из-за нашего магического поля, да? Из-за «Воблы»?
Абордажные големы не умеют пожимать плечами, но Дядюшка Крунч исхитрился изобразить что-то похожее.
— Мне-то откуда знать? Марево всегда жаждет поглотить и высосать любую магию, в чем бы та ни была заключена. Надо думать, наша «Вобла» для нее — как изысканный деликатес. Хотел бы я только знать, как это отродье нас почуяло, на такой-то высоте…
Корди сняла шляпу, замерев перед големом с непокрытой головой. Все ее хвосты мелко-мелко задрожали.
— Ты это чего, рыбеха?
— Прости меня, Дядюшка Крунч, — выдавила она, — Наверно, я действительно худшая ведьма во всем воздушном океане…
— Ты-то чего? — нахмурился голем, — Не ты же выманила эту чертову тварь из бездны?
Руки Корди упали вдоль тела.
— Выходит, что я… Зелье, Дядюшка Крунч. Мое акулье зелье. Его остатки смыло за борт штормом. Если они долетели до Марева…
Дядюшка Крунч хлопнул себя по лбу, да так, что по капитанскому мостику пошел звон.
— Ах ты дьявол! Все верно. Должно быть, ты отправила харибде самую вкусную посылку в ее жизни. Полсотни галлонов акульего зелья! Теперь понятно, отчего она увязалась за нами! Можешь гордиться, Корди, твоя стряпня пришлась ей по вкусу!
Корди почувствовала, как на глазах выступают едкие колючие слезы. Она сердито вытерла их жестким рукавом плаща, но легче не стало. Напротив, стало стократ тяжелее. Она не просто сломала секстант капитана и уничтожила все карты. Она не просто вывела из строя корабельного гомункула и наводнила баркентину акулами. Она еще и вывела на их след крожадное, рожденное в Мареве, чудовище. Недурной послужной список для четырнадцатилетней ведьмы, мисс Кордерия Тоунс…
— А харибда-то, выходит, не круглая дура, — проворчал Дядюшка Крунч, — Знает, чего хочет. Видно, решила, что раз с «Воблы» сыплются такие подарки, не худо бы ее перекусить пополам и посмотреть, что в середке. И это уже паршиво. Наша новая знакомая, судя по всему, настырна, как акула, а значит, добра не жди.
— Значит, харибды похожи на акул? — спросила Корди, пытаясь украдкой стряхнуть с ресниц слезы.
Голем почесал в затылке рукой.
— Они не на что не похожи, — пробормотал он, — В этом природа их хозяйки, Марева. Она словно наш Тренч, подчас сходит с ума, чтоб соорудить что-то совершенно бессмысленное и нелепое, при этом орудуя всем тем, что оказалось в ее чертогах. Рыбы, остатки старых кораблей, острова, всякий мусор… Марево — большая мастерица по части извращения того, что создано другими. Прежде «Вобле» везло, мы никогда не сталкивались с харибдами так близко. А теперь сама видишь…
— Ты видел харибд раньше, да?
— Доводилось. Я видел спрута, который сросся с утонувшим много лет назад дирижаблем. То еще зрелище было… На моих глазах он набросился на небольшую иберийскую эскадру под Рейна-Кристиной и, прежде чем его успели отогнать из нарезных пушек, раздавил в своих объятьях два фрегата. Но тот, по крайней мере, был неспешным малым, а это настоящая торпеда… Причем торпеда, которая сама наводится на цель. Ладно, ступай обратно в койку, мне надо приниматься за работу. Если Роза Ветров нас не забыла, может, и вырвемся как-нибудь…