Корди не знала, сколько времени она провела в чаду машинного отсека. Даже будь при ней часы, они наверняка бы свихнулись от плотности магического излучения на квадратный дюйм. Раскаленный пот пропитал все тело насквозь, отчего все ее хвосты превратились в свисающих вниз угрей, а сердце так отчаянно тарабанило изнутри, словно собиралось выскочить вон.
В какой-то момент она поняла, что больше не сможет швырнуть в топку ни единой горсточки — руки сами собой повисали вдоль тела, даже рыбий хвостик не поднять. Только тогда она, пошатываясь, выбралась на верхнюю палубу. Ветер, прежде казавшийся ей холодным и неприятным, теперь принес долгожданное облегчение. Она жадно глотала его, словно мороженое, до тех пор, пока даже в животе не заболело. Как ни странно, этот воздух придал ей сил. Достаточно, чтоб она вновь стала ощущать собственное тело. К ее удивлению, первым чувством, вернувшимся обратно после одуряющей смены, был голод. До смерти хотелось есть. Она могла бы использовать энергию чар, чтоб превратить какой-нибудь обломок мачты в пирог с почками или канапе с паштетом, но подобное напряжение, пожалуй, выпило бы ее без остатка.
Возможно, на камбузе осталось что-то съестное, вяло подумала она. Если на него еще не наткнулся Мистер Хнумр, возможно, его хватит одной очень-очень уставшей ведьме… Приблизившись к камбузу, она услышала шипение разогревающейся спиртовки и звон посуды. Предательская слабость охватила все тело. На миг показалось, что стоит ей распахнуть дверь, как все окажется по-прежнему. Во главе стола будет сидеть на разрубленном стуле Ринни, поодаль от нее будет восседать Габерон, как всегда жизнерадостный и, как всегда, благоухающий как испорченная селедка, где-то в углу примостится вечно серьезный Тренч, старательно прячущий улыбку, а из-под стола будет доносится довольное чавканье вомбата…
Повинуясь минутной слабости, Корди осторожно приоткрыла дверь. На камбузе и в самом деле кипела работа. Шму, надевшая поверх черной хламиды фартук, что-то готовила, причем устрашающих размеров ножи беззвучно мелькали в ее руках, а столовые приборы порхали в воздухе, чудом не задевая низкий потолок. Корди улыбнулась. Улыбка получилась уставшей и бледной, но со вкусом мятной карамели. Шму обыкновенно редко показывалась на камбузе, слишком уж смущали ее другие члены команды, а уж взять в руки кухонную утварь… И вот на тебе. Мало того, судя по запаху, в сковородке уже готовился обед… Или ужин? Корди как-то забыла взглянуть на часы за всеми заботами.
— Привет, Шму, — пробормотала она, падая на ближайший стул, — Ты…
Закончить она не успела. Слабо вскрикнув от ужаса, Шму метнулась в сторону, врезалась в кухонный шкаф, выронила из рук сковородку, расколола перечницу, обрушила на себя полочку со специями, попыталась вскочить, ударилась головой о посудный шкаф, уронила еще три тарелки и, больше по инерции, рухнула в ларь с мукой.
Корди вздохнула. На борту капитанесса или нет, а раз и навсегда заведенные порядки неукоснительно соблюдаются — в этом было что-то обнадеживающее. Она вытащила из-под завала почти лишившуюся чувств Шму, чей припорошенный мукой балахон почти сравнялся в цвете с лицом. Пришлось поднести к ее носу склянку с уксусом, после чего ассассин слабо застонала и неуверенно открыла глаза.
— П-п-ппривет, — выдавила она, — Х-хочешь к-к-кушать?..
— Больше чем кит ранней весной, — Корди протянула было руку к салфетке, но вдруг замерла, — Совсем забыла, как там наша погоня? Харибда все еще позади?
Шму утвердительно кивнула, все еще лязгая зубами.
— Дядюшка Крунч пытался укрыться в облаках… Но она все равно нас чует…
— Палтусовы панталоны! — Корди в отчаяньи хлопнула по столу ладонью, — Неужели запах зелья до сих пор не выветрился? Даже после того душа, что мы приняли? Или ее в самом деле притягивает магия?
— Н-не знаю… — Шму пронзительно чихнула, обдав Корди облаком муки, — Ох.
— А где сам Дядюшка Крунч?
— З-за штурвалом. Ты кушать хочешь? Я п-приготовила обб-б-бед…
Взглянув на плоды ее трудов, Корди подавила вздох разочарования. Обед, приготовленный руками профессионального убийцы, был обильным и свежим, но не совсем отвечал ее традиционным представлениям о съестном. Видимо, Шму, впервые в жизни оказавшись на камбузе и не имея ни малейшего опыта в приготовлении пищи, руководствовалась больше интуицией, чем поваренной книгой. А интуиция Сестры Пустоты едва ли была надежным подспорьем в любом деле, не связанном с убийством себе подобных.