— Она одумается.
— Она больше не слушает музыку.
Голем насторожился.
— Какую музыку?
— Про старикашку Буна и Восьмое Небо. Как вернулась на «Воблу», ни разу не завела свой патефон.
— Отойдет еще…
— Не знаю, старик. Она упряма, как рыба-осел.
— Тебя забыли спросить, шут пустоголовый…
Шму не хотелось слушать их перебранку.
Она сама ждала возможности оказаться в трюме, но в одиночестве, без лишних свидетелей. Сейчас, когда погрузка была в разгаре, об этом нечего было и думать. Придется ждать, когда все бочки спустят на нижную палубу, расставят, закрепят… К тому времени уже наверняка зайдет солнце. Что ж, значит у нее в запасе несколько часов. Можно найти укромное безлюдное место и немного поспать.
Шму потерла слипающиеся глаза. С тех пор, как она вернулась вместе с капитанессой из пугающего путешествия по Порт-Адамсу, минуло два дня — и почти две бессонных ночи. Стоило ей хоть на секунду закрыть глаза, завернувшись в тяжелый, не пропускающий звуков, кокон Пустоты, как вынырнувшая хищной рыбешкой мысль больно клевала ее в висок, заставляя вскакивать с койки и совершенно вышибая сон.
Опять эта никчемная, глупая, пугающая мысль…
Золотые рыбки. Смешные золотые рыбки, распахивающие рты и глядящие глупыми выпученными глазами. Ее, Шму, золотые рыбки.
Шму готова была впиться зубами в краспицу, лишь бы прогнать эту мучительную мысль.
У нее никогда не было золотых рыбок. Она никогда не жила в замке. У наемных убийц не бывает ни золотых рыбок, ни замков. Прикосновение Пустоты немного смягчило эту досаждающую мысль, но почему-то не стерло, мысль эта все равно ощущалась, как камешек, попавший в ботинок. Шму тихо застонала. Надо изгнать эту проклятую мысль, которая норовит клюнуть исподтишка, загнать куда-нибудь обратно, откуда та непрошенно явилась…
Открыв глаза, Шму заметила внизу машущую ей рукой Корди. Привычно устроившись на площадке марса, ведьма болтала в воздухе ногами и руководила погрузкой, но, кажется, вносила больше сумятицы, чем пользы. Шму попыталась улыбнуться в ответ, но, судя по всему, получилось неважно — юная ведьма скривила гримасу.
— Твою улыбку можно внести в реестр корабельных вымпелов, — вздохнула она, — Под обозначением «Неминуемая катастрофа, экипаж покидает корабль».
Шму развела руками. По крайней мере, она пыталась.
— Ужасно выглядишь. Опять не спишь, да? Сколько дней?
— Я… Мне… Мне не хотелось, — едва слышно произнесла Шму, стараясь не глядеть на ведьму, — Все в порядке.
Корди была единственным человеком на всем корабле, с которым она могла переброситься хотя бы парой слов. При виде Корди мышцы ее челюсти не смыкало, как у капкана, и язык не завязывался двойным узлом. Но даже это требовало огромных усилий. Всякий раз, как Корди смотрела на нее, Шму с трудом подавляла рефлекс, въевшийся в тело до последней, самой тонкой, кости — скрыться с глаз. Раствориться в темноте. Бежать.
— Хочешь есть, Шму? Сейчас… У меня кое-что лежит для тебя.
Она запустила руку в один из своих карманов и вытащила рыбу, подозрительно тяжелую и похожую на коричневый камень.
— Это рыба-галета, — Корди хмыкнула, постучав окаменевшей рыбой по стеньге, — Опять не получилась шоколадная. Одна беда с ними… То рыба-капуста, то рыба-брюква… Но я стараюсь. Теперь, когда мы с Мистером Хнумром работаем вместе, у меня все будет получаться. Когда-нибудь я сделаю тебе целого шоколадного кита, Шму!
Услышав свое имя, вомбат перекатился на спину и сонно взглянул на хозяйку сквозь густые усы, после чего икнул и распластался на марсе, вытянув лапы в разные стороны. Судя по всему, рыба-галета даже у него не вызвала особого энтузиазма.
— Бери, бери, — Корди сунула рыбу Шму, — Тебе надо хоть что-то есть.
Шму сделала слабую попытку отказаться.
— Я… потом, — пробормотала она, — На камбузе…
Корди взглянула на нее с сомнением, явно копируя чье-то взрослое выражение. Будь она годом младше, это выражение казалось бы совсем неподходящим к ее смешливому юному лицу. Но сейчас было уже почти в самый раз.
— На твоем месте я бы на это особо не рассчитывала. Камбуз на грани бедствия. Там остались лишь сырные корки и немного морковки.
Шму вздрогнула, поспешно отводя глаза. Она надеялась, что Корди этого не заметила, но внимание ведьмы, кажется, сейчас было разделено между сонно урчащим вомбатом и работающими на палубе людьми.
— Габби и Ринни уже трижды поругались с утра из-за этого. Ринни говорит, на нашем камбузе порылся какой-то кашалот, а она не сможет оплачивать такие счета каждую неделю. Габби говорит, это не он, это все Мистер Хнумр, но я-то знаю, что Мистер Хнумр столько не съест, он же маленький, куда ему…