Шму вздрогнула всем телом так, что едва не выронила зелье, даром что пальцы свело намертво. Показалось ей или сквозь пленку облаков по правому борту «Воблы» что-то шевельнулось. Шму мгновенно онемела, забыв про зелье. Что если это акула? Или кит-убийца? А может, страшный дауни, который подобрался к ничего не подозревающему кораблю, чтоб сцапать какого-нибудь зазевавшегося члена экипажа и утащить на самую глубину, где люди дышат не воздухом, а раскаленным Маревом… Надо крикнуть вахтенного, но горло вдруг стиснуло так, что не вдохнуть. Что-то большое, вытянутое тянулось к борту «Воблы», целеустремленно и уверенно, до него оставалось не больше пятидесяти футов.
Наконец Шму смогла закричать. Крик получился негромкий, хриплый, на палубе его и не услышат за скрипом такелажа…
Но услышали.
— Что стряслось, Шму?
Шму оглянулась, пытаясь понять, кто к ней обращается. Ни на грот-стеньге, ни на окружающем ее рангоуте никого не было. С ней говорила пустота…
— Эй, не вздумай свалиться с мачты. Это я, «Малефакс». Ты в порядке? Выглядишь как… Как самая жуткая из всех дохлых рыб, что мне приходилось видеть. В чем дело?
— Т-там… — выдавила Шму, указывая дрожащим пальцем в темноту, — Оно…
— Ого, — «Малефакс» присвистнул и Шму показалось, что теплый ветер одобрительно прошелестел по ее спине, точно погладил, — А ты глазастая. Эй! Всем на борту! Тревога! Судно по правому борту!..
— Я думала, ты наблюдаешь за магическим полем, — проворчала Алая Шельма, поправляя перевязь с саблей, — Или ты опять увлекся своими проклятыми парадоксами на ночном дежурстве?
Она выглядела раздраженной и наспех одетой. Китель застегнут неровно, треуголка торчит на самом затылке, ремень не затянут. Видно, собиралась ко сну, когда бортовой гомункул сыграл тревогу, перепугав весь экипаж.
— Моей вины здесь нет, прелестная капитанесса, — с достоинством ответил «Малефакс», — Как вам известно, мое чутье распознает магическое излучение в окружающем пространстве, и тем лучше и отчетливее, чем оно интенсивнее. В хорошую погоду я чую баржу с двухсот миль! Но это не баржа. И, с позволения сказать, не корабль. Это утлая лодчонка.
Злость в глазах капитанессы быстро потухла. На смену ей пришло любопытство.
— Расстояние?
— Семьдесят пять футов.
— Жертва кораблекрушения?
— Возможно, — небрежно заметил гомункул, — А может, ее просто сорвало с палубы какой-нибудь шхуны. Мало ли мусора болтается на здешних ветрах…
— Гелиограф! — потребовала капитанесса, протягивая руку, — Надо узнать, есть ли кто живой на борту.
Габерон ухмыльнулся. В отличие от капитанессы, он был одет в отлично выглаженный костюм, расчесан и источал запах, от которого у Шму отказывал вестибулярный аппарат.
— Смею заметить, капитанесса, сэр, от гелиографа мало проку в темноте. Кроме того, вам определенно опасно связываться с этим аппаратом. Или же стоит хотя бы держать перед глазами памятку с сигналами. Отчасти именно из-за вас о Паточной Банде ходит такое впечатляющее количество нелепых слухов и легенд…
Алая Шельма покраснела. Совсем немного, насколько могла судить Шму, но этого оказалось достаточно, чтоб Габерон закашлялся и сделал вид, что внимательнейшим образом наблюдает за шлюпкой. Та шла без паруса, слепыми галсами, явно никем не управляемая и, кажется, пустая.
— Спасибо за совет, господин канонир. Вы видите кого-нибудь в шлюпке?
— В такой-то темноте и остров не увидишь, пока носом не упрешься…
— Хорошо. Господин первый помощник, заводите крюк.
Дядюшка Крунч кивнул и принялся разматывать цепь. Огромный абордажный крюк в его лапах выглядел не больше рыболовного крючка.
— Уверена, Ринриетта? — только и спросил он, приготовившись для броска, — Нам не стоило бы терять ход до Каллиопы. Мало ли кого носит по небу…
— Уверена, — решительно кивнула та, — Это не задержит «Воблу». Добыча сама лезет в пасть. Если это потерпевший кораблекрушение, мы окажем ему помощь и подкинем до ближайшего острова Унии. Если это шлюп торговца, мы изымем его груз.
— Там всего груза — пустое ведро да сломанные весла, — пробормотал Габерон, — Но как прикажете. Давай, старик.
Стальные руки Дядюшки Крунча негромко заскрипели и, со звоном распрямившись, метнули абордажный крюк куда-то в ночь, так резко, что Шму даже не успела испугаться.