Капитанесса выпрямилась в кресле, стараясь сохранять полную невозмутимость, но все равно выглядела так, словно с трудом концентрируется на беседе. Она выглядела рассеянной, поняла Шму, рассеянной и взволнованной. Что-то в кают-компании привлекало ее внимание и мысли без остатка. Показалось Шму или нет, но капитанесса упорно старалась не смотреть на ту сторону стола, где сидела Линдра Драммонд, точно офицер-ихтиолог вызывала у нее сложные неприятные ощущения.
— Не вижу здесь совпадений, господин канонир, — она чопорно промокнула салфеткой губы, которым это совсем не требовалось, — «Барракуду» погубил готландский корабль.
— Этого мы утверждать не можем, — возразил Габерон, — Вспомни, сколько раз мы сами поднимали на флагштоке чужие флаги, когда охотились за торговыми караванами. Люди, напавшие на «Барракуду», могли использовать любую тряпку в качестве флага.
В своем углу закряхтел Дядюшка Крунч. Он старался лишний раз не шевелиться, чтоб ненароком не смахнуть на пол что-нибудь из столовых приборов, но под конец не выдержал:
— В кои-то веки наш пустозвон недалек от истины. Готландский флаг мог быть и фальшивкой. Я тоже считаю, что в этих двух историях — с «Барракудой» и «Макрелью» — можно найти странные совпадения.
Капитанесса недовольно дернула плечом.
— Я думала, мы уже внесли ясность по этому вопросу — «Барракуду» уничтожил вышедший из-под контроля готландский голем. Хватит пустых теорий, господа. Пытаясь увязать в одно целое разрозненные факты, вы становитесь похожи на чудаков, ищущих симметричные узоры в воздушных течениях. Связи здесь нет, а готландский голем мертв.
— Он был не готландский.
Тренч произнес это тихо, но таким тоном, что все почему-то пристально на него посмотрели, даже Линдра Драммонд.
— Что?
— Голем не готландского производства, — повторил бортинженер, разглядывая бутерброд с кальмарами и изюмом, украшенный марципаном, — Не знаю, чьего, но не готландского. Я уже несколько недель разбираю его на части и до сих пор не нашел ни одного штампа готландских мануфактурен.
— На него могли нарочно не ставить штампы! — Корди посчитала себя обязанной тоже вступить в разговор, причем избрала для этого по-взрослому небрежный тон, — Так ведь?
— Я рассматриваю все вплоть до последних шестеренок. Они выполнены не в метрической системе. Это делали не готландцы.
За столом повисла немного напряженная тишина. Было слышно лишь беспокойное, с хрипом, дыхание мистера Хнумра — тот лежал на коленях у ведьмы и мелко дрожал.
— Тогда чей он? — внушительно и медленно спросил Дядюшка Крунч, — Не в скобяной лавке же его собрали? Должны быть клейма, оттиски, какие-нибудь… следы.
Тренч покачал головой.
— Ничего. Вообще никаких обозначений. Ни надписей, ни номеров, ни условных значков. Но я готов поклясться всем своим хламом, что собрали его профессионалы и на профессиональном оборудовании. Литьё, штамповка, качество полировки, мелкие детали… Нет, это не скобяная лавка. Совсем не скобяная.
— Значит, мы не знаем, кому вздумалось испытать это чудовище?
— Нет. И, скорее всего, не узнаем. Я, конечно, разберу голема вплоть до последнего винтика, но… — Тренч осторожно откусил от бутерброда кусок и принялся размеренно жевать, — Этот голем умеет хранить секреты. Скорее всего, я так ничего из него и не выжму.
— Вот видишь, Ринни, — Габерон выразительно взглянул на капитанессу, — Понимаешь, к чему я клоню?
Алая Шельма сдержанно отпила вина из бокала.
— Трудно не понять, — негромко сказала она, поставив его обратно, — Ты клонишь к тому, что «Барракуду» уничтожили не готландцы, а «Макрель» — не формандцы. Но ты не замечаешь, что своими вопросами сам себя загоняешь в тупик. Если это были не готландские диверсанты и не формандские каперы, то кто? Кому придет в голову уничтожать канонерскую лодку, а вслед за ней — никчемный научный корабль? Кто с риском для жизни станет замышлять засаду в небе, но при этом останется равнодушным к добыче?
— Она.
— Кто? — спросила капитанесса с усталой язвительностью, — Впрочем, дай угадаю. Женщина со странным голосом?
— Да. Леди Икс.
Несмотря на то, что Габерон произнес это с нарочито несерьезной гримасой, карикатурно выпучив глаза, прозвучало так жутковато, что Шму рефлекторно втянула голову в плечи. От этого имени веяло чем-то скверным. Прелым и кислым, как от прогнившей палубы.
— Еще одна сказка старых небоходов? — пренебрежительно осведомилась Алая Шельма, — Позаимствовал из запасов Корди?