«ШМУ ЗАКОНЧЕЛА ПРАВЕРЯТЬ ТАКЕЛАЖ, ВСЕ ВПАРЯДКЕ».
«Опять наткнулся на стаю карпов. На магических не похожи, но что здесь делают — не понятно. Тренч».
«Во время ночного дежурства звезды над кораблем дважды выстраивались в надпись «РОЗА, ХРАНИ КОРОЛЕВУ». Какая-то чертовщина. И чем дальше, тем сильнее. Первый помощник».
«Поскольку наша прелестная капитанесса категорически приказала ее не тревожить, изложу свои выводы в «Жорнале учота». Итак, если верить записям за последние два дня, эпидемия спонтанных магических проявлений не только не идет на убыль, но и напротив, активизируется, график показывает неуклонный рост по экспоненте. У меня складывается устойчивое впечатление, что магия рвется из-под контроля, причем место ее прорыва невозможно предсказать. «Малефакс».
«Может, у нас течет котел? Выглядит так, словно «Воблу» заливает галлонами магических чар. Габерон».
«Котел в порядке, пустобрех никчемный. Мы с Тренчем уже трижды осмотрели всю систему, включая трубопровод и патрубки. Кроме того, последние двенадцать часов мы идем только под парусами. Течи нет. Старший помощник».
«Можешь считать себя капитаном, ржавая бочка. Раз уж Ринни самоустранилась от командования. Кто-нибудь вообще видел ее за последние сутки? Габерон».
«СЕДИТ У СИБЯ В КАЮТЕ, НЕ СКЕМ НИ ГОВОРИТ, СЛУШАЕТ МУЗЫКУ».
«Отстаньте от нее, мелюзга. Ей нужен отдых. Корабль идет согласно заданному курсу. Через два дня будем у Каллиопы. Старший помощник».
«Если ситуацию не получится взять под контроль, господин старший помощник, может оказаться так, что до Каллиопы не дойдет никто. С магией нельзя шутить. Это слишком могущественная и плохо управляемая стихия. Сейчас она приносит больше беспокойства, чем серьезного вреда, но уже в скором времени вам придется иначе взглянуть на это дело. Малефакс».
«Просто веди корабль, говорящая банка. Если мы развернемся обратно к Порт-Адамсу и пойдем против ветра, то потеряем еще не меньше трех дней, а то и всю неделю. Неизвестно сколько времени займет ремонт и где мы отыщем достаточно грамотную ведьму-корабела. И все это время икра апперов будет гнить у нас в трюме. Догадываешься, какую неустойку они выкатят? Приказ старшего помощника — «Вобла» идет прежним курсом. Паров не разводить, но хвататься за любой попутный ветер, даже если для этого придется использовать портянки и носовые платки! Старший помощник».
«Считаю своим долгом как бортового гомункула заметить — вы недооцениваете опасность. Магия — это не только миражи и иллюзии. Это не только запах сыра или нечетные кучки из заклепок. Магия — это струны, на которых держится сама жизнь. Магия способна плавить материю и выковывать из нее то, что вам не под силу и представить, то, что даже я не способен правильно распознать».
«Мы с дедом Ринриетты годами плавали на «Вобле» и, как видишь, никого из нас магия не убила! Имей снисхождение к возрасту, гомункул, старики часто капризны и любят побрюзжать. Пока магия нематериальна, мы в безопасности, пусть показывает свои фокусы. Старший помощник».
Следующая запись в «жорнале» была сделана невидимой рукой гомункула, о чем говорили причудливо искаженные очертания букв.
«У меня нет возможности оспорить ваши полномочия, господин первый помощник, а капитанесса отказывается принимать участие в управлении кораблем. Я лишь надеюсь, что мы разберемся в происходящем до того, как станет слишком поздно».
Были после этой записи и другие, много других, но именно от этой сердце Шму тревожно сжималось.
— Восемь минут пополуночи, — бубнила Корди, клюя носом, — Если плюнуть вниз с грот-марса, плевки иногда подолгу зависают в воздухе. Записывай, Шму…
Шму записывала. Они с Корди сидели на самом краю грот-марса, наслаждаясь первыми ночным ветрами, еще недостаточно холодными, чтоб заставлять кутаться в теплые вещи, но достаточно свежими, чтоб выдуть из головы беспокойные мысли. Грот-марс был их общей территорией, которую они часто делили друг с другом. Когда на палубе «Воблы» становилось слишком беспокойно, грот-марс делался превосходным убежищем — от ворчливого Дядюшки Крунча, требовавшего драить палубы дважды в день, от непредсказуемого нрава капитанессы, от саркастичных насмешек Габерона…
Но сегодня это место уже не казалось Шму столь безопасным. Она поежилась, представив, как в крюйт-камере баркентины сама собой зажигается праздничная шутиха. Или вдруг на резком воздушном вираже сами собой поднимаются все косые паруса, заставляя корабль заваливаться на бок, круша мачты, разрывая снасти…
— Может мы ей просто не нравимся?