Запас ее уверенности оказался недостаточен. Едва увидев сидящую в кресле Линдру Драммонд, капитанесса потупилась, хоть и продолжала хмурить брови. Но это не слишком сильно ей помогало.
— Я тоже виноват, — голос голема, обычно низкий и скрипучий, сейчас звучал еще мрачнее, чем обычно, — Мне надо было сразу бить тревогу и разворачивать корабль. Я недооценил опасность и заслуживаю быть списанным на берег в ближайшем порту. Пусть детишки катают мои шестеренки по мостовой! Заслужил.
— Будет тебе убиваться, — одернул его Габерон, — Нам еще дотянуть надо до этого порта. А в этом я все меньше и меньше уверен. Магия на борту разгулялась настолько, что можно заключать пари на счет того, что именно отправит нас в могилу.
— Магия? — непонимающий взгляд капитанессы был столь фальшив, что это поняла даже Шму.
— Всплески магической активности, прелестная капитанесса, — пояснил «Малефакс» певуче, — Дядюшка Крунч напрасно винит себя, это мне надо было быть начеку. Но постоянные магические капризы «Воблы» усыпили мою бдительность. Когда я заметил, что выбросы становятся опасны, было уже слишком поздно.
— Это ведь иллюзии, верно? Вы говорите об иллюзиях! О магических фокусах!
— Уже нет, — неохотно проворчал Дядюшка Крунч, — Уже не фокусах, Ринриетта. Чудеса на борту «Воблы» становятся материальны. И, что еще хуже, все эти чудеса не похожи на чью-то добродушную шалость.
— Русалка, встретившаяся Габерону, была так опасна? — капитанесса фыркнула, — Скорее, это Габерон — живая опасность для любой женщины северного полушария!
Габерон надулся и стал демонстративно смотреть в другую сторону.
— Русалка была одним из самых невинных развлечений «Воблы», — пророкотал Дядюшка Крунч, — Потом все стало хуже.
— Акула! — выпалила Корди. Не способная усидеть на месте после пережитого, она бродила по кают-компании, теребя поля своей многострадальной шляпы, — За нами гналась всамделишная акула! Она ждала меня в каюте!
— Корди, ты преувеличиваешь, — капитанесса через силу улыбнулась, — Акула никак не могла оказаться в твоей каюте. Это был какой-то магический морок или что-то вроде того.
— Я уж как-нибудь разберусь, что морок, а что нет, — буркнула ведьма, метнув настороженный взгляд в сторону сидящей поодаль Линдры Драммонд, — Посмотри на мою шляпу, Ринни! Чертова акула едва не прожевала ее!
— Малышка права, — пробасил Дядюшка Крунч, — Я был внизу и видел следы. Жилая палуба разгромлена, двери выбиты, на обломках следы акульих зубов… Это не иллюзия, не чародейский трюк. Если бы эта акула настигла Корди… Почти в то же время я боролся с пожаром на одном из складов. Он вспыхнул из ниоткуда, сам по себе, и если бы «Малефакс» вовремя не предупредил, сейчас вся баркентина была бы объята огнем. И если ты думаешь, что это была иллюзия, могу показать тебе обгоревшие балки!
Капитанесса изобразила сдержанное любопытство. В сторону Линдры Драммонд она все еще старалась не смотреть.
— Русалка, акула, пожар… Вас действительно опасно оставлять без капитана.
— Этим не ограничилось, — сухо вставил Габерон, не теряя оскорбленного вида, — Скажи им, Тренч.
Бортинженер поежился.
— Голем, — неохотно сказал он, скрестив на груди перепачканные маслом руки, — Меня чуть не убил голем.
— Какой голем? Тот, с…
— С «Барракуды»… — Тренч смущенно потер нос, мгновенно испачкав и его смазкой, — С ним что-то жуткое начало происходить. Лапы вдруг принялись дергаться, когти заскрежетали… Еще минута — и он бы меня, наверно, растерзал.
— Я думала, ты его разобрал.
— Так и есть, разобрал. Почти подчистую. Черт возьми, у него даже силовые тяги отсоединены были! Но он задергался и попытался встать, размахивая когтями. Честно говоря, я порядком струхнул. Бросился прочь из каюты и запер дверь. А он поскрежетал немного и рухнул обратно, словно и не было ничего…
Лицо Алой Шельмы, уже успевшее немного порозоветь, стремительно побледнело. Видно, решила Шму, у самой капитанессы тоже осталось немало жутких воспоминаний о големе-убийце.
— Еще какие-то случаи на борту с использованием магии? — осведомилась она.
Абордажный голем склонил голову:
— Мисс Драммонд? Поведаете капитанессе?
Офицер-ихтиолог облизнула губы. Ее нарочито-расслабленная поза не скрывала напряжения, а вежливая официальная улыбка — недавно пережитого испуга. Еще больше ее выдавали глаза, вновь ставшие прозрачными и неуверенными.
— За мной явился формандский десант. Целый взвод, не меньше. Я слышала, как барабанят их сапоги по трапу, слышала как они ищут меня, как сквернословят. Я забралась в шкаф для парусины и сидела там не меньше получаса, пока они переворачивали мою каюту вверх дном.