С нижней палубы вырвалась очередная одна тварь, на длинных, как у кузнечика, ногах, покрытая местами чешуей, местами рыжей шерстью, скалящая в жуткой ухмылке тысячи игловидных прозрачных зубов. Прежде чем капитанесса успела прикрыться саблей, тварей молниеносно прыгнула, ударив ее в грудь и отшвырнув к борту. Корди вскрикнула и торопливо махнула рукой. Несколько ног твари бессильно повисли, обратившись перьями зеленого лука, но это не помешало ей впиться зубами в полу капитанского мундира, оторвав ее подчистую и едва не прихватив руку Алой Шельмы. Тренч изо всех сил саданул кошмарное отродье прикладом мушкета, но то оказалось на редкость живучим и погибло лишь после того, как Габерон, выругавшись, раздавил ее сапогом.
— Извини, Ринни, — Корди помогла капитанессе подняться, — Мои чары совсем ослабели. Будь здесь Мистер Хнумр, от меня было бы больше проку.
Мистер Хнумр лежал неподалеку на ящике, но выглядел так жалко, что ведьма старалась лишний раз не смотреть в его сторону, иначе не сдержала бы слез. «Черный ведьминский кот» умирал. Его тело, покрытое всклокоченным мехом, дрожало, истончившиеся лапы судорожно вцепились в края ящика, в клокочущей пасти дергался маленький розовый язык. Глаза хоть и были открыты, но покрылись непрозрачной матовой пленкой и, кажется, не видели ничего из происходящего.
Алой Шельме удалось подняться на ноги после удара, но больше из упрямства — сил в ее теле оставалось недостаточно даже для того, чтоб держаться на ногах, ей пришлось схватиться за свисающий канат. На щеках не осталось ни кровинки, они были бледны, как свет зарождавшегося дня. Алая Шельма достала пороховницу и попыталась перезарядить тромблон, уронив при этом шомпол и пыж. Пальцы почти не слушались ее. Но она справилась — и снесла голову какой-то тощей верещащей твари, карабкавшейся по снастям и пытавшейся задушить Габерона.
— Дед был бы доволен, — прошептала она, моргая от едкого порохового дыма, — Может, из меня не получилось настоящего пирата, но последний бой мы дали на славу…
— Нас все равно запомнят как Паточную Банду! — зло прогудел Дядюшка Крунч, — Потому что рассказать об этом бое будет уже некому!
Его кулаки грохотали без остановки, расшибая в лепешку неосторожно сунувшихся тварей, разрывая их на части или вышвыривая за борт, но даже Шму видела, что старый абордажный голем выдохся. Удары все чаще ложились мимо цели, а шарнирные сочленения при каждом движении так скрежетали, словно лишь тонкие магические чары сдерживали их воедино. На глазах у Шму узкая змееподобная тварь, наделенная ужасной силой, проскочила под тяжелым стальным кулаком и впилась ему в ногу, да так, что едва не оторвала ее от тела. Внутри Дядюшки Крунча задребезжали торсионы, что-то оглушительно лязгнуло — и механический великан едва не рухнул. Каким-то чудом он смог удержать равновесие и даже разорвать нападающую тварь на части, но силы стали стремительно его покидать — теперь он сражался лишь одной рукой, привалившись к борту.
Алая Шельма попыталась выстрелить еще раз, но не успела — удар покрытого жестким волосом щупальца выбил оружие из ее руки. Хладнокровно пронзив его обладателя саблей, она, шатаясь, выпрямилась и прокричала:
— Внимание, экипаж! Отступаем к шлюпкам! Всем покинуть корабль!
За визгом кошмарных тварей, рвущихся с нижних палуб, ее сложно было расслышать, но они расслышали. И с облегчением сделали первый шаг в сторону бака, к снаряженным и стоящим наготове шлюпкам. Шму едва не ринулась первой, перепрыгивая с мачты на мачту — страх гнал ее вперед сильнее, чем буря гонит парящее в небосводе перо.
— Десять секунд! — взмолился «Малефакс», — Я уже нащупал! Это нижняя палуба. Это…
Габерон рыкнул, то ли от боли, то ли от отчаяния.
— Ты смеешься?
— Поздно, — капитанесса перехватила саблю левой рукой, чтоб снести голову еще одному кошмару, похожему на пупырчатого бледного моллюска — Слишком поздно, «Малефакс». Нам туда не добраться. Весь гандек кишит ими. А ниже еще хуже.
— Бомба? — неуверенно предположила Корди. Она пятилась к баку вместе со всеми, орудуя разряженным мушкетом, как палкой, — Мы могли бы…
— Не неси ерунды, корюшка. У нас осталось четверть картуза пороха. Этим не взорвать и дряхлого судака.
— Всем к шлюпкам! — приказала капитанесса, — Я иду последней. И буду вам благодарна, господин канонир, если вы составите мне компанию. Одна я не дотащу Дядюшку Крунча.
— Уходи, Ринриетта! — громыхнул голем, — Не смей задерживаться!
— И оставить тебя на поживу кошмарам? Нет уж!
Дядюшка Крунч бессильно махнул лапой.