Чудовище росло, как на дрожжах. Все новые и новые предметы стягивались в недра его усиливающегося поля, становясь частью одного кошмара. С гандека скатывались ядра, из камбуза ссыпались куски шкафов и разделочные доски, Шму даже показалось, что она видит пестрые рубашки Габерона и какие-то склянки… Чудовище довольно клокотало, впитывая эту мощь. Оно уже не так походило на отца — из его головы подобием страшной короны выросли зазубренные шипы, руки на глазах превращались в огромные клешни, тело вытягивалось, пухло, раздавалось вширь… Но это все еще был ее отец. В том виде, который он принимал в ее самых страшных ночных кошмарах.
Последнюю бочку Шму смогла разбить только с третьей попытки — руки отказывались повиноваться, разбитые в кровь суставы совсем онемели. От сгустившегося запаха водорослей мутило, под подошвами беззвучно лопались остатки икры. Если что-то еще и держало ее на ногах, так это страх. Оказывается, даже из страха можно черпать силы, когда больше ни в чем их нет…
Закончив работу, Шму привалилась спиной к борту — ноги больше не держали. Мир вокруг нее гудел и плавился, распространяя невозможные цвета и запахи — «Вобла», давясь, пыталась проглотить тысячи фунтов смертоносного яда. Что случится, когда она поглотит все без остатка? В небе на миг зажжется ослепительная звезда, видимая во всем небесном океане? Наверно, так, ни одно существо не может сдерживать в себе такую прорву магической энергии…
— Нелепо, — заметило существо с лицом ее отца, — Даже если ты хотела принести мне жертву, это вышло весьма жалко.
Его голос скрежетал гигантской циркулярной пилой. Шму почувствовала, как из ее ушей тонкими горячими ручейками бежит кровь. Но, к ее удивлению, свой собственный голос она расслышала.
— Я… я слишком долго боялась. И, кажется, немножко от этого устала. Я боюсь… что всегда буду бояться.
Она выставила перед собой руку. На фоне приближающегося монстра, искрящегося от клубящейся в нем мощи, эта рука казалась крошечной и беспомощной. Перепачканные водорослями, кровью и смолой тонкие пальцы выглядели не опаснее умирающей ставриды. Но чудовище на миг остановилось, прищурившись, словно пыталось разглядеть в руке Шму зажатое оружие. Может, невидимую магическую шпагу или что-нибудь столь же опасное.
— Даже сейчас ты жалка, — от его рева Шму почувствовала, как звенят ее кости, — Ты так и не поняла, ты…
Она щелкнула пальцами. Даже на это простое движение у нее едва хватило сил. Если что-то и помогало ей оставаться в сознании, так это крохотный чадящий огонек страха, горящий где-то внутри. Она щелкнула еще раз. И еще.
— Что это? Какой-то трюк?
Чудовище замерло и несколько секунд напряженно чего-то ждало. Но ничего не произошло. Никто не пришел ей на помощь. Трюм был пуст, не считая их двоих. Чудовище торжествующе расхохоталось и протянуло к ней уродливую, покрытую наростами и опухолями, руку, в которой должна была треснуть шея Шму. И лишь небрежно отмахнулось от крошечного рыбьего тела, пронесшегося рядом с его лицом. Карп.
Не обращая внимания на дрожащий от магической скверны воздух, карп прямиком бросился к грудам водорослей и деловито принялся их поедать, растягивая на удивление большой рот. Шму улыбнулась ему. Карпы — удивительно прожорливые рыбы, самые большие обжоры во всем небесном океане. Двумя секундами позже карпов было уже полдесятка. Отталкивая друг друга боками, они принялись уписывать водоросли, с таким блаженным видом, словно никогда не ели ничего вкуснее.
— Твои друзья? — расхохотался отец, — Надо думать, единственные существа, способные тебя выносить!
Не успел он закончить, как на угощение, жадно хлопая ртами, набросилась еще дюжина рыб. И еще дюжина.
И еще.
Они просачивались через едва видимые щели в палубах, выбирались из убежищ, неслись со стороны трапов и трюмной шахты. Карпы прибывали постоянно, уже не дюжинами, а сотнями. Словно где-то в небе лопнула гигантская противокарповая плотина и теперь все рыбье воинство неслось на всех парах к бочкам, чтоб утолить голод. На еду они набрасывались бесцеремонно, не делая разницы между икрой и водорослями. Казалось, они готовы есть даже старые гвозди. Кое-где уже трещали, не выдерживая напора, доски — это все новые и новые сотни карпов рвались к вожделенной кормушке.
«А их много, — отстраненно подумала Шму, когда обнаружила, что стоит по колено в карпах, — Кажется, я немного перестаралась, подкармливая их. Капитанесса будет очень недовольна…»