— Может, я буду немножко смелее? — пробормотала она сквозь сон.
— Вполне может быть. И немножко спокойнее. Но учти, на камбуз я тебя все равно не пущу. Немножко смертельный завтрак все равно не входит в планы капитанессы.
— Я… Хорошо… Я поговорю об этом с Линдрой… Завтра. Когда проснусь.
— Извини. Но, боюсь, ты никак не сможешь поговорить с мисс Драммонд.
Сперва она не поняла смысла — слова вязли в мягких облаках сгущающегося сна.
— Почему?
— Мисс Драммонд… больше нет на борту корабля.
Шму ощутила, как с лязгом, разрубая пополам душу, сходятся огромные стальные зубья. Если бы не тяжесть вомбата, придавившая ее к койке, она вскочила бы на ноги, не обращая внимания на повязки.
— Что с ней? Если она… она…
Она вдруг представила тонкую фигуру в сером камзоле, распростертую на палубе в луже алой крови, с обломанной шпагой в руке, окруженную скалящимися чудовищами. Чудовищами, которые пришли в реальный мир из ее, Шму, личных адских чертогов…
«Малефакс» устало вздохнул. Этот вздох был похож на неспешный порыв степенного старого ветра, тысячи лет шлифующего висящие в небе камни.
— Она жива. Просто сбежала. Воспользовалась переполохом той ночью, забралась в одну из приготовленных нами шлюпок — и…
Шму растерялась.
— Она похитила шлюпку?
— Уже после того, как все закончилось, если тебя это утешит. Внучка Каледонийского Гунча сочла недостойным бежать в разгар боя. Если мои расчеты ветров точны — а они всегда неизменно точны — шлюпка принцессы два дня назад должна была достичь Каллиопы.
— Но как же… Почему ты… Я думала…
— Почему я не помешал ей бежать? — немного насмешливо спросил он, — Почему не поднял тревогу? Я ведь не мог не заметить отчалившую шлюпку, верно? В конце концов, я бортовой гомункул, который ведает каждой щепкой на борту. Это ты хотела спросить, отважная воительница?
— Наверно… Я не знаю… Я…
— Прошу заметить, я со всей серьезностью чту субординацию на борту этого корабля. Но я не член экипажа. Я навигационно-управляющая система. Я могу предупредить, могу подать знак, но я совершенно не в силах оспаривать приказы старших по званию.
— Значит, кто-то… кто-то приказал тебе не мешать ей? — мысли Шму были похожи на косяк сонной сельди, — Но…
— Я всегда говорил, что ведьма на борту — одно беспокойство. Никогда не знаешь, что у них на уме.
— Корди? — глаза Шму сами собой широко открылись, на миг сбросив сладкие оковы сна, — Корди отпустила Линдру?
— Я думал, стоит подготовить еще одну шлюпку — чтоб ей самой было куда удрать, когда капитанесса схватится за саблю, — доверительно сообщил гомункул, — Шутка ли, лишиться самой ценной добычи за всю жизнь, и какой добычи!..
— Но?..
— Не пригодилась, — негромко ответил он, — Капитанесса на удивление спокойно восприняла эту новость. Заперлась в каюте, два дня пила вино и слушала патефон. Но уже сегодня выглядит куда лучше.
— Значит, ее странная болезнь…
В этот раз Шму не собиралась умолкать на полуслове, но гомункул мягко перебил ее.
— Ее странная болезнь закончилась. Как и время вопросов на сегодня. Как только сможешь оторваться от койки, пытай Корди и капитанессу сколько вздумается. А на сегодня хватит. Добрых сновидений, отважная воительница!
Шму почувствовала, что висит на рее, уцепившись за гладкое дерево руками и ощущая лицом дыхание ветра. Достаточно разжать пальцы — и она невесомо скользнет вниз. Но в этот раз там будет не твердая палуба. Там будут теплые и мягкие, согретые солнечным светом, облака. И, если Роза достаточно милосердна к одиноким трусливым убийцам, то пошлет ей какой-нибудь хороший сон. Впервые — без чудовищ, без боли и отчаянья, без страха. Может, что-нибудь про золотых рыбок. Про…
— «Малефакс»! — позвала она, чувствуя, как разжимаются сами собой пальцы, удерживающие ее по эту сторону сна.
И удивилась, когда он отозвался.
— Да?
— Там, внизу, я слышала чей-то голос… Этот голос словно звучал внутри меня. Он говорил со мной. Он напомнил мне, кто я. Он был похож на… Может, мне показалось…
— О нет, — теплый порыв ветра небрежно пробежал по ее щеке, — Это был не я. Пора тебе знать, что гомункулы не умеют читать мысли, это все выдумки. Спи.
Шму улыбнулась и наконец позволила пальцам разжаться.
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
ЗАПАС ПРОЧНОСТИ
«Как-то раз на Ривендже, проведя три дня в трактире,
Восточный Хуракан побился об заклад, что одолеет в