— Что было в этом коде?
— Курс, — коротко ответил гомункул, — Курс «Воблы» вплоть до мельчайших деталей. Наши направления, высоты, ветра… Не знаю, кому предназначались эти сводки, но при желании он мог бы отмечать на карте наше положение не хуже меня или капитанессы.
Тренч поцарапал шестеренкой столешницу, издав неприятный скрежещущий звук.
— Значит, и сейчас?..
— Нет, — «Малефакс» прочистил горло, — Насколько мне удалось установить, передача сигналов больше не ведется. Габерон перестал их отправлять полтора года назад. Корди — больше десяти месяцев. Видимо, была причина…
Тренч хотел еще что-то спросить, но его перебила Алая Шельма.
— У всякого предательства тоже есть причина! — бросила она презрительно, — Но сейчас мне довольно и самого факта. Вы трое обманывали меня. Шпионили за мной и моим кораблем, выдавая себя за членов экипажа и моих друзей. Нет, мне не потребуется проводить следствие, все необходимое «Малефакс» уже выяснил. В шифре Габерона угадываются черты формандского военного кода старого образца. В сообщениях Корди — один малоизвестный кодовый язык, разработанный каледонийским Адмиралтейством для тайных осведомителей. Можете молчать и дальше, но улики выдают вас сильнее, чем рыбу — форма плавников. Вы не просто предатели. Вы — шпионы Унии.
Дядюшка Крунч со скрежетом сжал захваты, изношенная сталь издала неприятный гул. Это было неуклюжей и бесполезной попыткой пробудить собственную злость. Распалить внутренний котел, наброситься на Ринриетту, на Корди, на проклятого Габерона, изрыгая обжигающий пар вперемешку с проклятьями… Но на вспышку гнева не хватало сил. Котел был пуст, давление на нуле, оттого патрубки в горле рождают лишь бессильное, как у старика, шипение.
— Шпионы?.. Шпионы Унии? На нашем…
— Формандии и Каледонии уж точно, — безразлично обронила Алая Шельма, — Готланд расщедрился на наемного убийцу. Не так ли, Шму?
Удивительно, Шму не вздрогнула от звука капитанского голоса. Она сидела за столом, какая-то мятая, поддатливая, посеревшая, точно из нее вытащили все кости, оставив лишь покров — сродни безвольно развевающийся на ветру лист водоросли.
— Я не хотела… Я… Меня…
— Сестра Пустоты, — эти слова Алая Шельма произнесла с презрением, стиснув кулаки, — Подумать только, когда-то я могла принять это за совпадение. Нелепое стечение обстоятельств, представляешь?.. Мне стоило помнить, что Сестры Пустоты никогда не оказываются где-то случайно. Особенно ночью на чужом корабле, вооруженные до зубов.
— Значит, и ее хочешь записать в шпионы?
— Думаю, она не шпион. Думаю, у нее на счет меня были куда более… серьезные планы. По счастью, «Вобла» успела раньше, хоть и случайно. Ее хаотическое магическое поле оглушило Шму, вызвав у нее внутри что-то вроде замыкания. Возможно, только поэтому я и жива.
— Тридцать три дохлых сардины… — прохрипел Дядюшка Крунч, чувствуя, как скрежещут в горле изношенные патрубки, — Три тайных агента Унии на одном старом корыте? Не много ли?
— Согласна, — Алая Шельма хрустнула суставами пальцев, — Удивительно много внимания старой развалюхе вроде «Воблы». Но устраивать допрос с пристрастием я не намереваюсь. Я не мой дед. К сожалению.
— Ты думаешь, Уния хотела нас выследить?
Алая Шельма прошла по кают-компании, глядя лишь себе под ноги.
— Нет, — произнесла она, помедлив, — Здесь что-то другое. Если бы Уния хотела раздавить нас вместе с кораблем, ей хватило бы недели и одной завалявшейся канонерки. Они знали наши маршруты, наш курс… Подготовить засаду в таких условиях — плевое дело. Но мы все еще коптим небесный океан, как видишь. Значит, им нужно что-то другое.
Она не сказала, кому «им», но Дядюшка Крунч не собирался спрашивать. От этого короткого слова и так веяло неприятным духом. Он вдруг ощутил, словно сквозь густые облака за ними наблюдают чьи-то невыразительные огромные рыбьи глаза… Отвратительное ощущение даже для того, у кого от природы прочная шкура.
— Рыбеха… — Дядюшка Крунч со скрежетом повернул голову, чтоб увидеть ведьму, — Это все правда?
Он надеялся, что Корди возразит. Вскочит со своего места, одернет болтающиеся, связанные не пойми чем хвосты, топнет ногой… Но Сырная Ведьма даже не подняла взгляда. И выглядела она сейчас так скверно, как не выглядела даже после нападения акул.
— Шму!
Ассассин мелко дрожала, ссутулившись так, что будь она обычным человеком, ее позвоночник уже затрещал бы, как бушприт в шторм.