— Проект. Один из самых странных, бессмысленных и необычных проектов Унии за все времена. При этом столь же амбициозный, сколь и нелепый. Если верить слухам, он родился еще сорок лет назад. А может, больше, не знаю. Видишь ли, мои знания обрывочны, я составил их сам из тех крох, что были доступны. В конце концов, моей работой было лишь шпионить.
— Проект? — уточнил Дядюшка Крунч напряженно. Словно это было коротким, как абордажный тесак, но отчего-то внушало ему смутные опасения. Таинственное, зловещее слово.
— Им занимались лучшие ученые и ведьмы всей Унии. Целые острова математических выкладок, противоречащие сами себе теории, от которых «Малефакс» точно сошел бы с ума, какие-то безумные допущения… «Аргестом» занимались втайне, потому что даже то малое, что могло из него вырасти, сулило необычайно много, а Уния всегда была немного ревнивой стервой…
— Для чего он нужен? — хмуро поинтересовался Дядюшка Крунч, — И причем здесь Восточный Хуракан?
Габерон хмыкнул.
— До второго вопроса нам еще предстоит дойти. Что же на счет первого… Ты знаешь, кто такие ведьмы, Дядюшка Крунч?
Абордажный голем заворчал.
— У тебя осталось меньше десяти минут на этом корабле. Тебе лучше перейти от нелепых вопросов к ответам!
— На твоем месте я бы нашел для нелепых вопросов мешок побольше, — пробормотал Габерон, — Потому что их количество будет лишь множится. Итак, в чем главное искусство ведьм? В том, что лишь они способны отсеивать растворенные в окружающем мире крохи магической энергии и концентрировать ее, используя для собственных нужд. Корди любит сравнивать их с линзами и она права. Ведьмы не создают энергию из ниоткуда, лишь фокусируют ее.
— Уж это-то я и без тебя знаю, остолоп!
— Тогда должен знать и то, что у каждой ведьмы есть предел. Отмеренный ей Розой уровень, за которым она бессильна.
— Запас прочности… — пробормотал Дядюшка Крунч.
— Что?
— Неважно. Продолжай.
— Сама Корди может концентрировать огромную мощь, пусть даже и слепо, но у нее есть свой предел. Превратить целый остров в сырную голову нашей корюшке не под силу. Именно это долгое время ограничивало магические возможности Унии. Человек всегда остается человеком, есть граница, поднимаясь выше которой он уже не может дышать. Так и родился «Аргест». Из комплекса неполноценности одних, светлых идеалов других и самоуверенности третьих. Подобные химеры чаще всего не жизнеспособны, но «Аргест», в отличие от харибд, оказался живучим.
— Это… механизм?
— И да и нет, — Габерон неопределенно пошевелил пальцами, — Остается ли яблочный пирог яблочным пирогом, если добавить в начинку рыбу? Полагаю, это известно только Шму… «Аргест» — плод труда самых разных специалистов. Среди них были инженеры, математики, ведьмы, конструкторы, теоретики всех возможных сортов… «Аргест» — это машина. Вероятно, самая сложная машина из всех, созданных когда бы то ни было в небесном океане. Я не знаю, как она выглядит, не знаю даже, на что похожа и какого размера. Быть может, она огромна, как корабль, а может, ее можно унести в кармане… Магия — хитрая штука, старик. Знаю лишь, что «Аргест» был закончен. Примерно… Примерно семь с небольшим лет назад. И это не совпадение.
— Для чего он был создан?
— Я думал, ты уже догадался, — Габерон разочарованно поморщился, — Выкачивать магическую энергию. Это… Даже не знаю, как объяснить. Это — огромная фабрика по выкачиванию магического излучения из небесного океана. Если верить расчетам, он мог запасать колоссальное количество энергии, вычленяя ее из всего вокруг. Некоторые даже полагали, что «колоссальное» — не совсем верное слово, поскольку реальные возможности «Аргеста» лежат за пределами всех возможных теоретических выкладок. Достаточно внушительно звучит, а?
Дядюшка Крунч молча кивнул. Достаточно.
— С другой стороны, — Габерон с удовольствием набрал в грудь свежего воздуха, — С другой стороны, все это долгое время оставалось лишь голой теорией. Теорией, которая с жадностью Марева высасывала деньги из казны Унии, не обещая ничего в обмен. К несчастью, в Унии нашлось достаточно много адмиралов, чтоб довести изыскания до конца.
— Адмиралов? — Дядюшка Крунч ощутил, как слова дребезжат в механическом горле, — Стоило догадаться, что Уния не собиралась использовать эту штуку для превращения островов в сыр…
Габерон потер ладонью подбородок.