— Роза Ветров! — мистер Роузберри поморщился, словно дама, увидевшая муху в блюдце с мороженым, — Опять эта старая карга, капризы которой вы рады объявить высшей волей. Ах, как это жалко и нелепо, ждать ее прихоти, растягивая над собой кусок грязной парусины! Вот почему вы и вам подобные — реликтовые рыбы, утратившие право на существование. Вы остаетесь в плену собственных предрассудков даже когда прогресс дает вам возможность воспарить на собственных крыльях в любом направлении!
Мистер Роузберри вежливо улыбнулся ей и снял мантилью. Под ней были не волосы, как сперва показалось Дядюшке Крунчу, а уложенный в сложную прическу с огромным количеством шпилек парик, тоже обильно присыпанный пудрой. Дядюшке Крунчу он показался похожим на беспорядочно скрученный узел из потрепанной пеньковой веревки.
— Мир, в котором вы живете, отмирает, дорогуша. Тот самый мир, в котором человек покоряется ветрам самоуверенных божеств и выдуманных сил. Только вдумайтесь, как это нелепо, жить, подчиняясь движению слепых воздушных потоков! А еще все эти нелепые сентенции!.. Выбери свой ветер! Держись своего ветра! Иди наперекор ветрам!
Он говорил с пугающей страстью, за которой, однако, Дядюшка Крунч не видел фальши, лишь нездоровое возбуждение, выдаваемое лихорадочным блеском глаз. Мистер Роузберри не играл, вдруг понял он, не кривлялся на публику, он и в самом деле был безумен. Безнадежно безумен и невероятно рассудителен одновременно, и в совокупности это рождало пугающее впечатление.
— Теперь мы можем утверждать с полным на то основанием, моя милая, что древняя старуха, плетущая сети, повержена и разгромлена отныне веков. Больше у нее не будет власти над миром. Отныне человек сам будет ткачом своего ветра! Будет собственноручно творить свое будущее!
Алая Шельма, не опуская тромблона, обошла один из столов, заставленный фарфоровыми и стеклянными безделушками — пресс-папье в форме зевающих рыб, кальмары-чернильницы, какие-то безвкусные современные статуэтки.
— Не собираюсь пускаться в теологические споры, но в вопросе будущего кое-что могу вам поведать, — твердо произнесла она, — Ваше будущее, мистер Роузберри, закончится прямо здесь и сейчас, если вы не потрудитесь начать отвечать на мои вопросы. И первым моим вопросом будет «Аргест». Где он?
Мистер Роузберри нервно рассмеялся, испытывая явный дискомфорт из-за необходимости заглядывать в широкий раструб пистолетного ствола.
— Ах, я думала, мы уже закончили с этим! Повторюсь, мне незнакомо это имя, что бы оно ни означало.
— Возможно, вам он известен под другим названием. Вы получили его от Бартаниэля Уайлдбриза, пирата по прозвищу Восточный Хуракан, семь лет назад.
— Боюсь, это невозможно, моя милая. «Восьмое Небо» — уважаемая коммерческая организация, мы никогда не сотрудничаем с пиратами…
Алая Шельма в тихой ярости ударила тромблоном по столу, отчего стеклянные безделушки с жалобным звоном полетели на пол, превратившись в россыпи сверкающих осколков с острыми гранями.
— Я не представитель аудиторской компании, как вы заметили, — процедила она сквозь зубы, — И мне плевать, какими делишками вы тут, в «Восьмом Небе», занимаетесь. Но не пытайтесь рядиться в чужую чешую, мистер Роузберри. Мне известно про Дюпле и «Линдру». Известно про ваши чертовы интриги и планы по втягиванию Унии в междоусобную войну. Если я сообщу об этом в каледонийское Адмиралтейство, через три часа вы со всеми вашими канцелярскими ершами окажетесь в кандалах на пути к виселице. Не уверена, что палачи Каледонийского Гунча получают образование в Аретьюзе, так что едва ли они окажутся столь же терпеливы и сдержаны, как я.
Мистер Роузберри осторожно взял маленькую хрустальную статуэтку, чудом уцелевшую на столе, и стал баюкать ее в ладони, как больного ребенка.
— Вы не понимаете, — горестно прошептал он, — Не понимаете, даже когда сталкиваетесь с этим в упор. Вот почему я говорила о дикарях… О нет, вы даже не дикари, вы… слепцы. Слепые дозорные, сидящие на верхушках мачт, тщетно вглядывающиеся в облака и бессильные заметить приближающийся берег.
— Ваши планы столь очевидны, что ясны даже слепому! Вы намерены столкнуть Формандскую республику и Готланд в схватке, а если получится, еще и вынудить вступить Каледонию. Хотите, чтоб Уния ослабила и истребила саму себя, чтобы на ее руинах «Восьмое Небо» выстроило собственную империю, используя наследство моего деда!