— Они сделали из «Аргеста» чудовище, — обронила Алая Шельма, ни на кого не глядя, — Что ж, не нам, пиратам, становиться у них на пути. Мы уходим в свободный небесный океан, и пусть Уния сама разбирается со своими проблемами. Видит Роза, проблем у нее теперь будет более чем довольно. Если править балом будет мистер Роузберри…
— «Барбатос»… — вдруг пробормотал «Малефакс».
— Что?
— Я узнаю знакомые магические контуры этого корабля. «Барбатос».
— Я думала, это гомункул Эребуса.
— Совершенно верно. Но он не погиб вместе с островом, теперь я чувствую это отчетливо. Он стал… сильнее. Гораздо сильнее. Насколько я могу судить, он сделался гомункулом «Аргеста».
— Недурное назначение, — проскрипел Дядюшка Крунч, — Пожалуй, это можно считать повышением?
«Малефакс» был слишком потрясен, чтоб разделить шутку.
— Это дает ему огромную власть над магическим эфиром. Если представить «Аргест» ружьем, то «Барбатос» — это его ствол. То, что направляет и концентрирует энергию.
— Кажется, вы с ним не ровня, а? Не так давно он задал тебе славную трепку.
«Малефакс» прошуршал над планширом. Звук получился не озорным, как обычно, а сдержанным, сухим, похожим на старческое покашливание.
— В моих руках лишь малая толика сил. Наша «Вобла» и в лучшие времена не вмещала в себе много чар, а ее нестабильное поле еще больше ограничивает мои возможности. «Барбатос» же черпает силы в «Аргесте» и силы эти меня по-настоящему пугают…
— Но при этом он остается всего лишь гомункулом? — резко спросила Алая Шельма, — О. Извини, «Малефакс».
— Всего лишь гомункулом, — подтвердил он, не выказав тоном обиды, — Послушным магическим слугой своего капитана. А значит, слугой «Восьмого Неба». Как и я, он привязан к своему капитану невидимыми магическими канатами, которые невозможно перерубить. А значит…
— Значит, «Восьмое Небо» контролирует «Аргест» так же надежно, как рыба — свои плавники, — буркнул Дядюшка Крунч, не скрывая досады, — И нам лучше не делить с ним один ветер. Пусть выясняют отношения с Унией, пусть бьются с ней насмерть, Паточная Банда обождет в сторонке…
— Не уверен, что это возможно, — Дядюшке Крунчу показалось, что голос «Малефакса» сделался еще более сухим и холодным.
— Что ты имеешь в виду?
— Капитанесса, вызов по магическому лучу.
Алая Шельма напряглась, Дядюшка Крунч видел, как на щеках затвердели желваки. Ей не требовалось спрашивать, кто вызывает «Воблу». И пусть чудовищный корабль «Восьмого Неба» давно скрылся внизу, в плотной облачной дымке, его присутствие все еще угадывалось, словно кто-то выплеснул в небесный океан отраву, пропитавшую его вплоть до последнего ветерка, едва угадываемым смрадом.
— Это он? — спокойно спросила она?
— Да, — покорно ответил «Малефакс», — Это «Аргест».
— Он может нам навредить?
«Малефакс» колебался несколько секунд, прежде чем ответить.
— Магическим путем — нет. «Барбатос» очень силен, но я чувствую, что он еще не освоился со своей новой должностью. Ему потребуется время для того, чтоб овладеть всей силой «Аргеста».
Его ответ успокоил капитанессу.
— Что ж, значит мы еще потягаемся, — усмехнулась она, надвигая треуголку на лоб, — Может, по сравнению с «Аргестом» мы и песчинка, но в чистом небе еще можем потягаться. Роза Ветров на нашей стороне. Давай связь, «Малефакс».
Алая Шельма поправила воротник сорочки, выглядывающий из-под изорванного кителя. Непринужденно, словно речь шла об обычной связи по магическому лучу. Изможденная, окровавленная, в зияющем прорехами алом кителе и с потрепанной треуголкой на голове, она все еще оставалась капитанессой, и Дядюшка Крунч не мог не восхищаться ею. Она походила на корабль, вырвавшийся из бури — с разорванными парусами и сломанными мачтами, едва удерживающийся в воздухе, но все же двигающийся точно по заложенному курсу. Мистер Роузберри надломил ее волю, но сломить полностью так и не смог. Она все еще держалась своего ветра, непредсказуемого, бездумно меняющего высоту и направление, обжигающего, страстного…
«Барбатос» действительно не успел освоиться в полной мере со своей новой силой — сперва над палубой возникло светящееся облако, потом из него начала вытекать человеческая фигура в натуральную величину, на глазах приобретая глубину и цвет. Преображение завершилось в каких-нибудь несколько секунд, так стремительно, что Дядюшка Крунч едва не отпрянул, когда на палубе «Воблы» появился мистер Роузберри во плоти — жеманно улыбающийся и грызущий кончик перчатки. Если бы изображение не казалось немного размытым и подрагивающим, иллюзия была бы полной. Но и без того эффект был достаточный — Алая Шельма вздрогнула.