— Спасибо, Джинни, — проговорила Гермиона.
— Я думаю, никакой диагностики не нужно, — рассмеялась та, — думаю, что ты действительно беременна. Голова кружится? Сонливость?
— Да, Джинни, да… Я думала, это я расслабилась на отдыхе или от нервов, но…
— Скажи Драко. Он будет рад.
— Ты так думаешь? — спросила Гермиона, скорее, чтобы услышать ободряющие слова со стороны. Она была уверена, что даже если это незапланированно, Драко будет рад.
— Мерлин и все его потомки, конечно! — Джинни даже рассмеялась. — А ты? Ты рада?
Гермиона в хаосе этих мыслей даже не задумалась о себе.
— Это так неожиданно, Джинни. Я пока в таком шоке… Мы ещё даже не поженились. А моя работа! Я не смогу её оставить… Я не могу так, когда все мои планы разваливаются!
— Прекрати панику. Ты остынешь и поймешь, что это лучшее, что могло произойти у вас с Драко. Может, это и есть та самая тайна, про которую говорила старуха? Поэтому разрушай предсказание, сразу расскажи Драко!..
— Джинни, я расскажу, как только это подтвердится. Завтра утром.
— Я уверена, что подтвердится, — заявила Джинни, — мне тоже сообщи, как только узнаешь.
Они попрощались, и Гермиона осталась сидеть на диване. Она кинула телефон в сумочку и попыталась собраться. Сегодня она не должна быть на этой вечеринке ни под каким предлогом. Она чувствует, что будет лучше остаться в отеле. В голове крутилась та самая история, которую ей рассказал Драко перед их первой командировкой: о девушке, бесследно исчезнувшей с праздника на яхте.
Хлопнула дверь. Малфой вернулся. Он с подозрением посмотрел на неё, и Гермиона вдруг выпалила:
— Драко, а что, если я не пойду на эту вечеринку? Пойдешь ты и Рон. Это не будет неуважением, так ведь? Мне показалось, Джарван вообще не горит желанием нас видеть там. Вы скажете, что я плохо себя чувствую…
— Салазар, и это предлагаешь мне ты? — уставился он на неё. — Да я всецело за то, чтобы ты не посещала это мероприятие! Я думал, ты начнешь спорить!
— Вовсе нет. Только не отходи от Рона, пожалуйста! Я боюсь, что Джарван опять будет тебя провоцировать.
— Я здесь не на отдыхе, а по работе, это другое дело.
Гермиона обняла его, стараясь спрятаться от его проницательного взгляда. Ещё немного, и он поймет, что её волнение обусловлено совсем не этой дурацкой вечеринкой.
— Знаешь, — вдруг проговорил он — я теперь спокоен. Это гадание… — Драко сделал паузу, — я много думал о нём, и всё, что я могу сейчас сделать, это быть начеку. Но то, что ты согласна не ходить на эту вечеринку, меня очень обрадовало. Кстати, Уизли не так уж плох.
Гермиона рассмеялась, и напряжение как будто отпустило её. Всё будет хорошо. Даже если она действительно беременна. Завтра они совершат обмен и отправятся в Лондон. И у них, вполне возможно, начнётся другая жизнь.
Когда Драко собрался на вечеринку, Гермиона выразила желание побыть с Гарри.
— Я и сам хотел тебе предложить, — сказал Малфой, когда они шли в номер Гарри и Рона. — Мне будет спокойнее, если ты не будешь одна.
Гермиона кивнула. И не сказала, что ей тоже так будет спокойнее.
— Уизли, ты долго будешь вертеться возле зеркала? — проговорил Драко, глядя на то, как Рон приглаживает непослушный вихор.
— Малфой, пять минут ты в состоянии подождать, — огрызнулся тот.
— Я ещё раз повторяю инструкции: вы не должны терять друг друга из вида. Прибываете вместе и уходите вместе. Никакого алкоголя! Никаких провокаций! Никаких ссор! Если кому-то из вас что-то покажется странным, сразу же передаёте сигнал по амулету! Рон, каждые полчаса жду от тебя патронус с докладом обстановки! — говорил Гарри.
Малфой и Уизли обреченно закивали головами. Впрочем, эти двое цеплялись к друг другу, скорее, по привычке, чем из неприязни.
Когда они наконец ушли, Гермиона с Гарри остались одни.
— Почему ты отказалась от этой вечеринки? — спросил Поттер.
— Не хочу туда идти, — уклончиво ответила Гермиона, — Драко ревнует к Джарвану, и будет лучше, если меня не будет там.
— Расскажи про казино, — попросил Гарри, и Гермиона принялась рассказывать. Друг слушал её и качал головой: Малфой точно нажил себе серьёзного врага.
— Что ты обо всём этом думаешь? — спросила она, когда закончила наконец рассказ.
Поттер задумчиво потёр лоб.
— Трудно сказать. Если собрать эти факты воедино — действительно вырисовывается странная картина. Это может что-то значить, а может не значить ничего.
— Ты говоришь, как типичный аврор! — рассмеялась Гермиона.
Их прервал патронус Рона, который доложил, что всё в порядке.
— Гарри, — проговорила Гермиона, — ты мог бы забрать завтра артефакты сам?
— Сам? Без тебя? — удивился он, поправив очки. — Но почему?
— Ну, я могла бы внезапно заболеть.
Поттер непонимающе смотрел на неё:
— В теории это возможно конечно, но что с тобой?
— Со мной все в порядке, — заверила его Гермиона, — но почему нужно непременно совершать обмен вдвоём? Ты справился бы один!
— Но… — Гарри беспомощно посмотрел на неё, — Кингсли говорил, что ты как специалист второго Отдела Тайн должна присутствовать, потому что я видел эти артефакты только на колдографиях…
— Не думаю, что тебе для обмена дадут подделку. Но, наверное, я действительно не могу не присутствовать, — с сожалением проговорила Гермиона.
Снова материализовался патронус Рона с докладом о стабильности их нахождения на вечеринке.
— Гарри, я так хочу спать, — зевнула Гермиона, — не возражаешь, если я посплю на диване?
— Нет, конечно, — Поттер наблюдал, как она устраивается на маленьком диванчике, обняв подушку. Не прошло и пяти минут, как она заснула.
Гарри прошептал Нокс и свет в комнате потух. Комнату освещала только настольная лампа рядом с его креслом.
Он не стал говорить Гермионе, но ему тоже не понравился этот Джарван. То, что она рассказала, настораживало Гарри, и его аврорское чутье подсказывало, что это неспроста. Хотя, эмир вёл себя на переговорах максимально отстранённо, как знать, может, действительно потерял интерес к этой парочке.
Невольно Гарри пришла мысль, что хорошо бы Гермиона поскорее вышла замуж за Малфоя, вероятно, эмир отстал бы от неё. Если, конечно, именно она являлась его целью, а не сам Малфой.
Патронус от Рона снова сообщил, что всё в порядке, и Гермиона даже не проснулась от его появления.
Спала она даже тогда, когда эти двое, перебрасываясь колкостями, вернулись с вечеринки. Малфой бережно поднял её на руки и аппарировал в свой номер. Гарри оставил своё неудовольствие этим при себе: им не разрешалось аппарировать в магловских отелях. По какой-нибудь случайности маглы могли просмотреть записи своих видеокамер, щедро понатыканных по всему отелю, и обнаружить человека, который выходил из номера, но при этом никогда туда не входящего. Но Малфой целый день был нервозен, поэтому Поттер решил ему не высказывать недовольство пренебрежением Статутом Секретности.
— Как всё прошло, Рон? — спросил Гарри.
— Лучше, чем я ожидал, — проворчал он. — Малфой вредный, капризный, но в меру. Весь вечер выносил мне мозг, что хочет убраться из этой страны.
— Провокации со стороны эмира были? — поинтересовался Поттер.
— Он вообще не подходил к нам в течение вечера, поздоровался и всё! — развёл руками Рон. — Обжимался весь вечер с какой-то брюнеткой. В белом купальнике. С во-от такими…
— Хм-м, — перебил его Гарри, когда тот руками водил по воздуху, показывая размер частей тела брюнетки, — это очень хорошо.
— Я там общался с этим Рашидом, переводчиком. У эмира действительно портключ на завтра, на восемь утра. В Монако.
Гарри отметил про себя, что они с Гермионой завтра будут обменивать артефакты в девять. Что ж, если эмира к этому времени не будет в стране, это к лучшему.
Уизли заступил на ночное дежурство у артефактов, а Поттер отправился спать.
***
…Старуха подняла на неё глаза, в которых была какая-то обреченность и покачала головой:
— Дракон и лев, — услышала Гермиона её свистящий шепот.