Кален не успел договорить, а Милены уже не было. Она возблагодарила провидение, что стала мягче к Киреену, и проводила как-то раз с Маликом его до дома. Только благодаря этому она знала, где он. Она перемещалась по городу не жалея сил. Дверь в доме Киреена тоже вылетела. На защитное заклинание, которое ее охватило огнем, она даже не обратила внимания, на автомате погасив его. Киреен уже вскочивший, как только услышал взрыв, взбегал вниз по лестнице. Увидев лицо Милены, он ужаснулся. Она кивнула и только проговорила:
— Срочно к нам лучшего целителя, Ты знаешь, где мы остановились?
— Да.
— Перемести его к нам. Срочно.
И исчезла, переместившись назад к себе в комнату.
Где в провинциальном городе найти сносного целителя глубокой ночью? Конечно, Киреен не знал местных целителей, но спорить с Маликой он боялся. Он видел ее лицо, и понимал, что происходит что-то очень плохое. Он переместился к главе города, узнал от него где обитает лучший целитель в городе, переместился к нему и не объясняя схватил его и переместился в гостиницу к Милене. Это заняло восемь минут.
После такого количества перемещений за столь короткий срок Киреену самому не помешала бы подпитка сил, но как только он увидел Малика, он забыл о своей усталости.
Малик горел почти в прямом смысле слова. Цвет его кожи приближался к темно красному, на лице капли пота. Глаза закрыты, губы двигались, бормоча бред. Одного взгляда Киреену хватило, чтобы понять — Малик умирает, и очень быстро.
Глава 31: Борьба за жизнь
Через три часа у постели с Маликом было три целителя. Ни один из них не смог разобраться в чем дело, но у них и не было на это времени. Малик стремительно умирал, не реагируя на разные микстуры или лечебные артефакты. И лечение передачей силы из внешних источников не воспринимал.
Единственное, что хоть как-то помогало — эта старые способы лечения, которыми пользовались столетия назад. По ним целитель делился собственной жизненной энергией. Но этот процесс опасен, нужно правильно настроить свой организм, и долго передавать энергию нельзя. Они стали меняться через каждые десять минут. Это дало Малику какое-то время. Сколько можно будет так поддерживать его жизнь, они не знали
Как только они разобрались с очередностью, один из целителей подошел к Милене:
— Вы были с ним вечером?
— Да, — на ней не было лица. Губы побелели, второй отдыхающий целитель подскочил к ней и дал ей что-то выпить. Ей стало легче, губы снова стали краснеть, — да мы были вместе весь вечер после представления.
— Мы не можем понять, что с ним. Отравление исключили, болезнь мы не чувствуем. Он просто умирает. Было что-то необычное в его поведение, если ли вы что-то странное, чувствовали странные запахи? Что-нибудь в этот вечер отличалось от предыдущих?
— Нет… Разве что… Он сказал вроде, что его ужалили… Но это бред, я думаю мы бы знали, если в этой местности летают смертельные насекомые… Это же город.
— И все равно проверим. Где его ужалили?
— Его правая рука потянулась к шее, сбоку.
Целитель подошел к Малику и вместе со вторым свободным целителем они осмотрели шею. Там была небольшая припухлость:
— Нож.
Милена создала нож и дала целителю. Он сделал надрез. Потом острием что-то достал из ранки. Это было маленькое, миллиметра три в длину жало. Целитель положил жало в пробирку и на месте надреза в другую пробирку собрали немного крови. Тут же к ним подскочил Кален:
— Я мастер по зельям и противоядиям.
Целитель кивнул и отдал ему пробирки. И пошел менять своего коллегу.
Калену хватило десяти минут, чтобы выделить яд. Он ему был неизвестен. Пока он возился с ядом, прибыл известный сельский целитель, который был на ярмарке, закупал ингредиенты. Его разыскал и доставил Киреен. Он считался лучшим экспертам по ядовитым насекомым и животным. Осмотрев жало и яд, он так и не пришел к заключению, что это за насекомое. Противоядие пришлось создавать с нуля.
Через час совместной работы этого целителя и Калена, было создано противоядие. Его тут же влили в рот Малика и дали ему заглотнуть. Прошли минуты, эффекта не было. Кален проверил формулу, и все должно было быть верным. Он создал крысу, и ввел ей яд. Жар начался уже через три минуты. Он ввел противоядие. Спустя четыре минуты жар спал, и крыса мирно спала, набираясь сил. Кален поднял голову и взглянул на Малика. Оставалось лишь ждать.
Уже прошло больше восьми часов с момента введения противоядия, а Малику стало только хуже. Целителей уже было шесть и они сменяли друг друга каждые пять минут. По их прогнозам, жить Малику оставалось часов пять, не больше. В противоядие уже не верили.
В комнате было много народу, и целители прогнали все кроме жены. Киреен с Каленом в восьмой раз перепроверили противоядие. Оно должно было работать. Но не работало.
Кален оставил Киреена и пошел в комнату. Оставался лишь один шанс.
Интерлюдия 27
Кален мне рассказал все и посмотрел с надеждой. Я был ошарашен.
— Ему помочь уже ничего не может. Казраэль, он умирает, я попробовал все. Спасти его можешь только ты.
— Я не могу.
Он вскочил и уставился на меня. Потом сжал кулаки и резко вскрикнул:
— Что значит не можешь?!
Я проверил коридор, но всем было не до его истерики. Я вернулся в комнату:
— Я не могу. Кален есть закон запрещающий вмешиваться, когда игрок умирает. Я мог бы остановить летящую в него стрелу, мог бы вмешаться и дать ему сил, но помочь умирающему я бессилен.
— Нарушь закон! Пусть это даже выведет Малика из игры! Не важно, главное он выживет.
— Я не могу. Пока он официально не откажется от игры, я не могу. А он не в состоянии мыслить и говорить. Кален, наши законы — это законы вселенной. Я просто не смогу ему помочь.
Он рухнул на кровать.
— Кален вставай. Это не означает, что я не могу помочь тебе с противоядием, показывай, в чем дело.
Он продемонстрировал эксперимент на крысе. Воробушек поник головой:
— Кален ты молодец. Оно работает.
— Но Малику не легче.
— Потому что поздно… Крысе ты даешь противоядие сразу, как появляется жар. Ты же знаешь, разные противоядия действуют по-разному. Это похоже надо вводить во время определенного времени после начала симптомом не позже.
— А ты можешь его усилить?
— Нет, это будет запрещенным вмешательством. Знаю, иногда наши законы несправедливы…
Он сел на кровать и обхватил голову руками.
Я молчал… Но потом кое-что вспомнил. Когда то давно в шестом цикле я путешествовал по Арею с предком Малика. И мы были в болотах мурлоков…
— Кален, быстро вставай. Слушай внимательно, сам я этого сделать не могу, придется тебе. На севере Дурмара обитают мурлоки. В их болотах растет редкое растение, календра, похожа на камыш, но с противным запахом. Предок Малика рассказывал что оно усиливает любое противоядие. Оно может помочь. Я могу тебя перенести туда, но сорвать растение и добавить в зелье ты должен сам. Все понял?
Он кивнул. И мы исчезли.
На болотах было темно, но Казраэль сделал так, что стало светло как днем. Кален осмотрелся, но растения не видел. Воробушек взлетел и унесся куда-то. Потом вернулся:
— Я его не вижу… Может оно вымерло с тех пор.
Кален сел на землю. И начал думать. Он не мог верить, что растение вымерло, иначе эти поиски бессмысленны. Он начал размышлять, куда может исчезнуть растение. Вспоминал свои годы в деревни и рассказы местных крестьян. Потом встал:
— Казраэль четко опиши, само растение, условия в которых росло.