— Садись! — ткнул пальцем в скамейку.
Радин присел и, не глядя на Ивана Ивановича, уставился на приборы.
— Объясняй! — жестко бросил Иван Иванович, стоя над ним. — Объясняй, как меня опозорил.
Радин встал тоже.
— В принципе никто от случайностей не застрахован. Досадные мелочи… — Радин замолк. Что он говорит? Детский лепет на лужайке. Именно он, начальник цеха, несет ответственность за весь комплекс.
— Мальчишка! — Иван Иванович сдернул очки, прищурил кустистые брови. — Мелочи! Сорвать пуск цеха — не мелочи. Нам не важно, из-за чего лопнул кислородный шланг, важно, что ты… растерялся, чуть не побежал. — Иван Иванович заходил по тесной комнате. — Руки тряслись! Глядя на тебя, окружающие зеленели. Нет, я рекомендовал на комплекс другого Радина, не тебя! От того, как говорится, прикуривать можно было. Н-да, подкузьмил ты меня, Радин! — В голосе заместителя министра прозвучала тоскливая нотка. Надел очки и взглянул на Радина поверх стекол. Как-то сразу успокоился и спросил: — Толя, в чем дело?
— Иван Иванович…
— Скоро шестьдесят лет, как Иван Иванович…
— Сам не пойму, что-то навалилось… Может, перенапряжение сказалось. Не спал накануне. Стою как деревянный… А вот сейчас — в норме. Да, я чувствую. Поверьте. Словом, считайте, что я — прежний.
— Запомни, мой друг: с тебя спрос особый. Любая промашка твоя может обернуться большой неприятностью… Ну, иди!
— Спасибо, Иван Иванович!..
Секретарь парткома словно специально ждал Радина на «пятачке» возле пульта управления. Придержал за рукав куртки.
— Получил «ОВ»?
— Д-да…
Дорохин отступил на шаг, чуть наклонив голову, взглянул на Радина: никак обиделся?
— Дорогой ты мой! — дружески хлопнул Радина по плечу. — Хочешь эдакое чудо освоить малой кровью? Никто в мире не смог, а ты — раз, два и в дамки. Э, нет! Помяни мое слово: загривки еще у нас с тобой трещать будут.
— Уже трещат! — усмехнулся невесело Радин.
— Зато творим чудо!… Вдумайся. «Сотвори чудо!» — требовали во все времена люди от Авторитета. Ты — Авторитет! Работяги наши — Авторитеты! Дело за чудом.
— И за крепкой шкурой.
— Само собой. Говорят, ты — мастер спорта?.. Следовательно, должен нервы иметь из проволоки, уметь ждать.
— В этом, пожалуй, вы правы.
— Выше голову, товарищ начальник! — Дорохин залихватски подмигнул Радину и, совсем как мальчишку, легонько подтолкнул в спину. — И вперед!..
Дружеская взбучка, полученная от Ивана Ивановича, не обидела Радина, наоборот, сняла напряжение, развеяла гнетущее настроение. Видимо, груз ответственности и впрямь сковал его. Теперь, кажется, все миновало. «Тряпка! — с неожиданным ожесточением подумал о себе Радин. — Ничего, я докажу, увидите!» Это «увидите» он адресовал всем, а в первую очередь Надежде. Как она смотрела на него! Жалела или тоже сгорала от стыда?..
Взглянув на часы, Радин заторопился. Но теперь волнение было иным: его распирало желание действовать — немедленно, решительно…
9
Надежда долго не могла объяснить, что с ней происходит. Весь день не покидало чувство разбитости, горечи. Откуда взялось это? Может, переутомилась? Последние трое суток было страшное напряжение. А возможно, из-за взрыва в цехе? Конечно, событие не из приятных…
Троллейбус шел быстро, и зеленые ветви деревьев словно хлестали по окнам, слепя глаза. Надежда прикрыла веки. Зачем она думает о Радине? Зачем?
Отца дома не было. На столе белела записка: «Я у Тихона». «Совет большой тройки, — усмехнулась Надежда, — скоро не жди». Налила холодного чая, выпила, не почувствовав вкуса. Легла на тахту. Лежала долго. Постепенно на смену тревоге пришло, будто наполнило тихой болью, разочарование. И оно тоже незримо было связано с новым начальником. Когда-то в студенческие годы вычитала: в зависимости от обстоятельств у человека бывает тысяча лиц. Какой разительный контраст между двумя Радиными: на пляже он стоял перед ней мускулистый, поджарый, легко сыпал словами, был уверен в себе. Сегодняшний Радин, поникший и растерянный, поразил ее. Конечно, человеку не до улыбок, но к чему так раскисать?
Ее долго не покидало чувство досады, будто потеряла что-то дорогое и необходимое. Но вот в ней стала созревать мысль: позвонить, услышать его голос. Ведь это так легко сделать — снять трубку, найти в справочнике номер… Ну что тут особенного? Человек один, в чужом городе, переживает… А если он неправильно истолкует ее звонок? К тому же сочувствие унижает мужчину. Последний довод показался ей весьма убедительным. Надежда встала с дивана, не спеша переоделась в халат, чтобы не думать о Радине, принялась со вниманием разглядывать рисунки — крохотные ветви сакуры, разбросанные по розовому шелку. Только не удался ее хитрый маневр. Мысль о Радине — словно закрученный обруч — бросаешь вперед, а он достигнет исходной точки — и вновь к тебе: позвонить, позвонить!..