…Радин остановился возле сталевоза. Под его металлическим козырьком сталевары убирали окалину.
— Здравия желаю! — окликнул Радина молодой подручный. Из-под распахнутой куртки парня виднелась тельняшка. — Гляньте-ка: светло, тепло и мухи не кусают. — Поднял голову к защитному козырьку.
— На том стоим! — отшутился Радин и пошел дальше, стараясь припомнить фамилию парня, демобилизованного матроса. Не то Павлищев, не то Лаврищев. Крестник, можно сказать.
Как-то застал Радин возле конвертора толпу возбужденных рабочих. Протиснулся сквозь кольцо. Люди руками размахивают. В центре круга медсестра бинтовала лицо парня. Во время уборки окалины из-под конвертора выплеснулся жидкий «козелок» килограммов на сто и плюхнулся рядом с подручным, обдав его брызгами. Легко отделался тогда матросик.
Через неделю Радин принес чертеж, механики по нему соорудили металлическую крышу, прикрепив ее к козырьку сталевоза. С тех пор, как только начиналась уборка окалины, сталевоз подходил к конвертору вплотную и закрывал крышей ребят, работающих внизу…
«Обрадовался матрос, когда увидел меня, — с теплотой подумал Радин. — Помнит. Люди хорошее помнят». После беседы с Зайцевым Радин записал в блокноте:
«Разобраться с Дербеневым, провести анализ плавок, поступление материалов во время работы Дербенева и в его отсутствие. Сравнить с бригадой Бруно».
12
Десятки больших и малых дел буквально захлестывали Радина. А тут — новые заботы. В Старососненск для знакомства с новым комплексом прибыли американские металлурги, четвертая делегация за месяц. А заявок на посещение — десятки. Своими глазами увидеть первый в мире комплекс, единую технологическую линию выплавки и разливки стали — мечта любого специалиста. Есть во многих странах конверторные цехи, имеются и установки непрерывной разливки, но не существовало такого цеха, в котором бы синхронно, минута в минуту плавилась и разливалась сталь. И не тонны, не десятки, а многие тысячи тонн стали.
Неожиданно, просматривая список гостей, Радин остановился на фамилии Хомер. Хомер, Хомер… Что-то знакомое… И вдруг вспомнил. Именно так звали генерального директора концерна, где он проходил стажировку.
Радин приветствовал гостей на английском, и сразу же началась беседа, напоминающая летучую пресс-конференцию.
Мистер Хомер, поджарый мужчина средних лет, в берете и темных очках, долго молчал. Слушал вопросы коллег и ответы Радина. И вдруг совсем неожиданно спросил на довольно сносном русском языке:
— Мистер Радин! Вы хорошо говорите по-английски. Не приходилось ли вам бывать в Штатах?
— Да! Я стажировался на заводах, где генеральным директором мистер Хомер.
Американцы заулыбались, и Радин понял, что попал точно.
— А сегодня я имеют честь принимать мистера Хомера.
— В роли стажера! — пошутил именитый гость. — Итак, на чем мы остановились?
— Я как-то читал в Штатах книгу, автор, кажется, Гейгер: «Практические советы по экономии рабочего времени в управлении», — улыбнулся Радин, — и все шестьсот двадцать пять советов сводились к следующему: меньше слов — больше дела.
— Очень точно вы уловили смысл книги, — сказал мистер Хомер и встал. — Кстати, как поживает ваша УНРС? Я слышал, скептики расшифровывают ее название так: Установка Напрасного Расходования Средств.
Вот теперь-то Радин вспомнил, откуда он так хорошо знает фамилию руководителя делегации. Недавно многие западные технические журналы обошла статья мистера Хомера. В ней говорилось примерно следующее: старососненский комплекс — очередной русский миф. Снисходительную улыбку может вызвать утверждение, что в старососненском цехе вообще нет изложниц. Даже запасных.
— Прошу в цех! — Радин показал рукой в сторону двери. — Там я смогу ответить на ваш вопрос…
Осмотр начали с копрового участка. Остановились на конверторной площадке. Пламя отбрасывало косые тени на рельсы, окрашивало в розовое металлические переходы. Мимо проплывали ковши с жидкой сталью, они поднимались вверх, озаряемые красочным фейерверком искр.
— УНРСы? Это они?
Радин кивнул.
— Русский секрет? — Мистер Хомер снял очки и пристально посмотрел на Радина. — Вы не разрешите взглянуть?
— Пожалуйста.
И американцы с готовностью полезли вверх по металлическим ступеням, хватая сухими ртами обжигающий воздух. На разливочной площадке перевели дух. Отсюда, с высоты птичьего полета, сталевозы и те казались игрушечными. Зато краны вырастали на глазах, степенно подплывали к стендам установок разливки, опорожняли ковши и уходили вниз за новой порцией металла.