Спускаясь в цех, Радин почувствовал острый запах жженого металла. Со стороны третьего конвертора валил белый, едкий дым. Радин, прыгая через три ступени, проскочил лестницу, побежал к печи. Сталевары, наклонив конвертор, сливали металл куда-то под пол, в проем. Хотел кинуться к ним, схватить за руки: за каждую тонну бьемся, а тут…
— Бруно! — Радин сорвал голос. Никто не услышал. Тугой гул сливаемого металла, ворохи искр, жерло конвертора прямо против его лица. Обдало жаром. Будто ударили горячим по глазам. Кто-то больно толкнул Радина, и он отлетел к железной стене рапортной.
— Куда под огонь? — услышал над головой голос Бруно. Радин хотел спросить, что происходит, — не успел. Бруно, сдвинул на глаза синие очки, кинулся к печи.
Радин не сразу сообразил, почему попал под огонь. Технология плавки, в общем-то, не сложна. Конвертор стоит посредине, площадки. Спереди и сзади — железнодорожные рельсы. Сама печь закреплена на огромном вращающемся стержне, изобретенном Генри Бессемером. Конвертор можно наклонять и в одну и в другую сторону. С лицевой стороны по рельсам подходит к печи чугуновоз. Сюда же подается и металлический лом. Ссыпают шихту в горловину конвертора, а на нее заливают жидкий чугун. Затем конвертор выпрямляют и по фурмам — десятиметровым трубам — пускают в сталеплавильную печь огонь кислородных струй, выжигая из будущего металла вредные примеси. После продувки конвертор наклоняют в другую сторону и сливают готовый металл в ковши.
Сейчас все было наоборот. Позади конвертора уже стоял доверху наполненный металлом ковш. Его цеплял стальными стропами кран, чтобы унести на разливку. А впереди, там, где был Радин, сливали остатки плавки в ржавую изложницу, притащенную ребятами с какой-то свалки. Сначала показалось: сталь льется прямо на землю.
— Хо-рош! — усиленный громкоговорителем голос Бруно прозвучал над головой Радина. — Готовь известь! Подину подправим! — Сбросив с плеч куртку, остановился возле начальника цеха. — Извините, Анатолий Тимофеевич.
— Что здесь происходит?
— Разве не видите?
— Откуда изложница? И вообще… кто приказал?
— Так у нас разговор не получится. Не то начало. — Бруно смело смотрел в лицо Радина, и, наверное, это доставляло ему удовольствие.
— Бруно, это вам не сливки для великанов выписывать, — произнес Радин.
— А что сделаешь? Остаток вышел… Как в русской пословице: коза пропала — восемь было, десять стало.
— Откуда металл?
— Египетская царица послала. — Видя, что Радин не склонен шутить, Бруно наклонился к переговорной колонке. — Костя, спустись по трапу. Прихвати судовые документы.
Радин через силу улыбнулся. Работают играя или играючи работают. Увидел нарисованные мелом на черной стене пультовой слово «Дангара», две пальмы и море волнышками.
— Там живет девушка с прической египетской царицы, — ухмыльнулся широкоскулый парень, которого Радин видел в столовой.
— Кто же так рисует! — Радин взял мелок и несколькими штрихами удлинил волны, пририсовал хлябь, бамбуковый вигвам, человечков с копьями.
— Как с натуры!
Из-под бетонной плиты, где все еще стояла изложница с ржавыми колесами, валил белесый пар, разъедал глаза. Радин отошел в сторону, ребята настороженно поглядывали на него. Со дня пуска цеха он и сам не находит себе места, думает, как увеличить вес садки, повысить скорость плавки. Оказывается, не только он голову ломает… Может, парни дельную мысль подкинут?
Рыжий Костя спустился на площадку, улыбнулся Радину, как старому знакомому.
— Попрошу паспорта последних плавок!