Заварзин чувствовал себя на седьмом небе. Пришло письмо из деревни. Мамаша писала, что газетку, в которой расписан его подвиг и сам он заснят, таскают из хаты в хату, а учителка хочет отобрать ее для школьного музея. Припомнил домик по-над рекой, подсолнуховый лес, материнские рушники и захотелось домой. Где там! Работы непочатый край. Владыкина вызвали в партком на беседу, старшим остался он. Заварзин поднялся на свое любимое место — на двенадцатую отметку, откуда весь цех как на ладони.
Сверху было прекрасно видно, как два автоматических лотка ссыпали в конвертор металлический лом. Оставалось залить жидкий чугун и начать продувку. Заварзин перегнулся через поручни. Чугуновоз привел на платформу ковш, заполненный до краев жидким чугуном, и ему показалось: в ковше уместилось солнце, ребристое, с потемневшим ободом у краев.
В детстве, начитавшись рассказов о ловцах жемчуга, придумали поселковые парни забаву: в светлую матырскую воду бросали десятикопеечную монету и по очереди ныряли за ней. Однажды монета, за которой нырял Семен, угодила в потайной ключ. Он вытянул руки — пустота. Монета исчезла. Почувствовал, как заложило уши, перевернулся и сквозь зеленую толщу воды увидел яркую полоску света. Такой же яркий, слепящий свет струился из ковша чугуновоза.
— На кране! — услышал Заварзин голос мастера. — Чугун сливать!
Стальные стропы крана, защелкнув ковш, стали медленно поднимать его к горловине конвертора. Потом ковш наклонился, и на лом потекла желтая змейка, мгновенно превратившаяся в сверкающую радугу. Заварзин посмотрел вниз и… подобное бывало разве во сне: срываешься и летишь в бездонную пустоту. Ушел из-под ног пол, неведомая сила прижала его к стальной переборке. Заварзин отодвинулся от стены и замер. Внизу — разверзшийся кратер вулкана, полыхающий пламенем.
«Что случилось?» — ужаснулся Заварзин, не понимая, как это могло произойти.
И вдруг распахнулась кабина крана, стремглав выскочил молодой крановщик и с криком помчался по узким металлическим переходам.
— Стой! — кинулся за ним Заварзин. — Стой, гад! Кран бросил! — И, не раздумывая, побежал по мостику к кабине. Из наклонного ковша хлестал жидкий чугун, заливая шпалы, площадку.
— Внимание! Внимание! — услышал Заварзин. — Немедленно покиньте кабину крана! — Гулко выдохнул горячий воздух. — На кране! Вы слышите меня?.. Приказываю…
— Подожди ты! — шептал Заварзин, хватаясь за ручки управления.
Он не знал, что им снизу хорошо было видно: металлическая обшивка крана обволакивается синим пламенем. Думал, дело в распахнутой двери, дотянулся, обжег руку, захлопнул себя в огненном кольце. Снова потянулся к рычагам, показалось — ослеп. Перед глазами вязкая пелена, синие, фиолетовые, красные кривые, сквозь них трудно разглядеть приборную доску. На ощупь нашел рычаг, потянул на себя. Кажется, механизм сработал. Ковш на кране качнулся и выпрямился. Заварзин понял: чугун больше не льется на площадку, словно на вытянутой руке, висит над цехом. Теперь уходить… Быстрей, быстрей. Он встал, и вдруг сквозь путаницу мыслей пробилась одна: нужно отогнать кран. Не сел, упал в кресло. Рука наткнулась на фляжку, винтовая пробка поддалась с трудом. Руки непослушные, чужие. Вода во фляге противная, теплая. Сделал глоток. Остатки плеснул на лицо. И вдруг понял: конец! Опалится кабина, кран рухнет на землю, завалит ковш с жидким чугуном. Десятки тонн металла разметут конверторный пролет. Почему-то даже не успел испугаться. Наверное, просто на миг потерял сознание. Мелькнуло чье-то знакомое лицо, река. Сколько в ней воды, прохладной и свежей. Заварзин задыхался. Жар шел снизу. Казалось, он видит его: желтые клубки катятся один за другим, натыкаясь на него. Что-то кричал динамик, слов было не разобрать. «Отогнать кран! Отогнать кран!» — стучало в голове.
Заварзин не видел пульта управления. Все плыло перед глазами. Хватался за горячие ручки, искал одну — переключатель скорости. А клубки огня рядом, лижут стены. Вспыхнула ветошь, огонь перекинулся на куртку.
Люди оцепенели, кран, объятый пламенем, скользил по рельсам в дальний конец цеха, прямо к тормозным ограничителям…
Номер главного врача был занят, и Радин стал мысленно прослеживать весь ход той злосчастной плавки. Видимо, предварительный вывод комиссии верен: в металлический лом случайно попал запаянный сосуд, в котором находилась какая-то жидкость.
По дороге в больницу Радин с лихорадочной поспешностью стал доказывать себе, что ничего необычного не произошло. Аварии были до него, будут и после. А Заварзин — молодец. Можно сказать, герой.