— Опомнись, Дорохин, это ты говоришь мне — Будько?
— Да, с полным сознанием. А сейчас уходи! — Дорохин разволновался, красные пятна выступили на лице. — По-моему, уважения достоин и тот, кто находит в себе мужество сказать: «Братцы, ради своего блага я мог бы еще потянуть, но ради дела — не стану, берите должность». Люди поймут и скажут: «Будько — это Будько!»
— Ну, нижайшее спасибочко за совет. Благодарю! — Будько поерзал на кровати. — Скептиком ты был, скептиком и остался. Чем, интересно узнать, купил тебя Радин?
Словно толкнул кто-то на подушку Дорохина. Он сглотнул слюну и, собравшись с силами, тихо сказал:
— Уходи!
— Да, да я иду.. А ты не волнуйся…
Едва только за ним закрылась дверь, Дорохин слабеющей рукой подтянул к себе лист бумаги, карандаш и с трудом вывел первую фразу: «Дорогой Толя!..»
Радин пришел в партийный комитет завода точно к назначенному времени. Члены парткома были в сборе. Его попросили подождать в приемной. Он опустился в низкое кресло с потертыми подлокотниками, огляделся. По стене картины: роботообразный великан-металлург нес на вытянутых руках рулон стали. Тянулся ввысь, словно впиваясь в голубизну неба, пик-памятник Петру Первому.
— Сколько времени в моем распоряжении? — чужим голосом спросил у секретаря, запоздало вспомнив, что из диспетчерской по прямому проводу можно вызвать заместителя министра, попытаться рассказать, что должно сейчас произойти.
— Меня предупредили: вас скоро вызовут.
Радин понял: никакие звонки в настоящий момент ему не помогут. Собственно, надеяться больше не на что. Он слишком одинок здесь, все его ошибки и промахи завязаны в единый узел, разрубить который невозможно, зато им можно свободно стянуть шею. На парткоме не будет Дорохина, он, как показалось Радину, за последнее время попытался всерьез понять и осмыслить действия и поступки, руководившие им. И все это, вместе взятое, странно подействовало. Радиным овладели равнодушие, апатия, сознание собственной беспомощности. Дорохин давал козырь в руки, предлагал собрать оправдательный материал по каждому из пунктов обвинения. Он попытался, но не смог документально опровергнуть ни одного пункта. И хотя Радин по-прежнему был убежден в своей правоте, понимал, что слова человека, персональное дело которого разбирал партком, не много значили.
— Товарищ Радин?
— Я.
— Извините, едва не забыла. Кажется, это вам? — секретарь подала конверт без обратного адреса. На конверте не совсем уверенная надпись: «Радину А. Т.». Хотел надорвать конверт — не успел. Распахнулась дверь, и в приемную вошла группа возбужденных людей. Впереди Бруно. Без кепки, длинные волосы разметались. Радин увидел Костю Ситного, Севу, Зелепукина, парня в светлой рубашке, ворот распахнут, тельняшка подпирает горло. Так и не успел узнать фамилию морячка.
— Анатолий Тимофеевич! — Бруно подскочил к Радину. — Это верно? Вас обсуждают? За что?
— Какая чушь! — блеснул очками Сева-теоретик.
— Обсуждать нужно других, которые хотят отсидеться за нашей спиной.
Эти ребята, их возбужденные голоса обрадовали Радина, взволновали. В первую минуту даже слов не нашел. Наконец сказал:
— Спасибо, ребята. Только сейчас здесь мало что зависит от меня.
— Не переживайте, — ободрил Бруно, — пройдет волна — янтарь на берегу останется, а траву в море унесет и пустой ракушечник с ней.
Вошел Владыкин с незнакомым парнем в куртке.
— Анатолий Тимофеевич! Как же это, а?.. Надеюсь, найдете, что сказать. Да и мы тоже молчать не станем.
— Верно! Только интерес появился, и вот, пожалуйста!
— Пусть позволят нам высказаться!
— Тише, тише, товарищи! — Владыкин подтолкнул вперед незнакомого парнишку. — Крановщик, который сиганул во время взрыва. Сам объяснить хочет, как дело случилось.
Приоткрылась дверь. Заместитель секретаря парткома Шарапов пригласил Радина в кабинет.
— А молодому коммунисту, представителю рабочего класса, можно послушать? — шагнул вслед за Радиным Бруно.
— Нельзя! Заседание закрытое! — Шарапов удивленно посмотрел на Владыкина. — И ты здесь? Странно.
— Ничего странного, — вмешался Бруно, — мы считаем за честь работать с таким начальником.
— Что здесь происходит? — В дверях появился Винюков, а за его спиной — остальные члены парткома.
— Мы хотели бы… — Владыкина охватила робость. — Мы считаем, что товарищ Радин… что товарища Радина несправедливо…
— Товарищ Шарапов, — перебил Сергея Ивановича Винюков, — в порядке исключения пусть присутствует на заседании коммунист Владыкин. Так сказать, для более полной объективности.