— Я не возражаю. — Шарапов пропустил Сергея Ивановича и плотно притворил за собой дверь…
Чувство тревоги охватило Радина. Если до этого в сознании теплилась надежда, то при виде Шарапова, сурового, непроницаемого, застегнутого, как говорится, на все пуговицы, она почти улетучилась. И все же поддержка ребят, оставшихся за дверью, видимо, ожидавших его, присутствие Владыкина не дали Радину полностью расслабиться. А когда встретился с внимательным, ободряющим взглядом машиниста дистрибутора Кузьмы Федотовича, то в Радине вновь стала крепнуть уверенность в своей правоте.
Члены парткома, рассевшиеся за длинным столом, посматривали на Радина с любопытством. Шуму наделал много, все наслышаны, и дров наломал достаточно, хотя, видно, не так все просто, вон какая делегация пришла на поддержку.
Шарапов, стрельнув на Винюкова узкими глазками, отодвинул стул, поднялся.
— Товарищи! Прежде чем приступить к разбору персонального дела коммуниста Радина, хочу довести до сведения присутствующих: только что меня вызывали в городской комитет партии по аварии в конверторном цехе. Завтра к нам в цех должны были приехать иностранные специалисты для осмотра комплекса. Пришлось срочно давать отбой. Не сомневаюсь, это вызовет нежелательную реакцию там, у них.
— Да, подсуропил ты, Радин! — бросил с места Винюков.
— У членов парткома нет прямых оснований обвинять в случившемся начальника цеха. Предварительные выводы комиссии таковы: сосуд с жидкостью случайно попал в металлический лом. Но… — Шарапов впервые посмотрел на Радина, — любая случайность вызывается некой закономерностью. — Шарапову понравилась собственная фраза. — Положение дел в коллективе цеха, сложившееся по вине коммуниста Радина, и стало предметом обсуждения парткома.
— Нельзя ли конкретнее! — слегка побледнев, попросил Радин.
— Вам предоставят слово, и я, обещаю, не стану вас перебивать…
Шарапов зашел издалека. Припомнил первый актив, обещания Радина досрочно освоить проектную мощность цеха, упомянул о вызывающем поведении на коллегии во время обсуждения «футеровочной эпопеи», рассказал о зигзагах руководства, когда бригаде, сливающей плавку под пол, совершающей неслыханный для честных сталеваров проступок, торжественно выдавалась денежная премия, прикрываемая высокими словами о творческом поиске. Хорош поиск!
— В то же время, — Шарапов вскинул глаза к сияющему прямоугольнику ламп дневного света, — коллективу, сумевшему на совершенно новом, уникальном оборудовании провести за смену рекордное количество плавок, начальник цеха вынес строгое взыскание. Странная, малоубедительная логика. Я очень верю в то, что товарищ Радин был незаменим на месте референта заместителя министра, неплохой получился бы из него со временем заместитель начальника цеха, но беда в том, что товарищи из министерства поспешили с назначением Радина. И результат налицо! Выплавка стали растет медленно. Аварии. Тень брошена на весь коллектив. А что стоит пресловутая «пульсация»? О проведенном эксперименте не знало руководство, не знал партком. Партийный комитет осуждает за преждевременное проведение подобных мероприятий. Подобные эксперименты нужно готовить серьезно, с помощью широкой общественности, а вы… придумали и сделали…
Радин поначалу не очень вникал в смысл фраз, произносимых Шараповым, но потом прислушался. Да, вероятно, очень неважно выглядел он сейчас в глазах людей.
— Минутку, товарищи! — встал дистрибуторщик Кузьма Федорович. — Зачем бросаться в крайности? Мне положено защищать честь мундира, родную бригаду, но я считаю, что начальник цеха во многом прав. И у меня, соответственно, предложение — доразобраться! Не спешить с выводами.
— Ясно. — Шарапов ожег глазами Кузьму Федотовича, — еще есть вопросы?
— Можно мне? — Будько оперся руками о стол. — Не вопрос, скорее реплика. Любой из вас знает меня не один год, и поэтому прошу поверить на слово: работать с таким горе-руководителем — мука, сплошная мука! Зазнайство, нежелание считаться с чужим мнением, поклеп — вот стиль деятельности Радина. Он увидел в цехе особый микроклимат, я имею в виду первую бригаду Дербенева. Дорогой товарищ, мы много раз бросали Дербенева на самые трудные участки, и всюду он был первым.
— За чужой счет!
— Вот видите! — Будько словно ждал этой реплики. — Попробуйте с ним поговорить. Радин предлагает нам нервотрепку, скачок за счет работы на износ. Кажется, и так себя не жалеем.