Лишь изредка, совместными усилиями, устраивались облавы за пределами силового купола, которые, как правило, заканчивались довольно плачевно. Жители возвращались в город, хоронили погибших, лечили раненых и запивали всё это дело алкоголем, который часто заменял им завтрак, обед или ужин. Единственным утешением и развлечением стали бары, работавшие двадцать четыре часа в сутки.
Выпивка производилась из всего. В ход шел и жухлый овёс, который выращивали в сделанных на скорую руку небольших теплицах, и всевозможные отходы. Пьяный угар обволакивал город почище дыма от уличных костров.
Одним словом, жизнь на Гекате была суровой, мрачной, полуголодной и наполненной постоянным ощущением безысходности. А покинуть планету не представлялось возможным.
— Ты чего застыл? Сможешь меня перевязать? А то у меня не получится одной рукой. — Девушка протянула ещё один кусок ткани оторванной от своей рубашки. Если так дальше пойдет, то скоро ей придётся щеглять голышом.
Восьмой с трудом сфокусировал взгляд на раненой руке.
— Да, конечно, — пробормотал он, а затем аккуратно перевязал предплечье, стараясь не задевать рану.
Рука выше локтя напоминала кровавые лохмотья, и он подумал, что боль вероятно нестерпимая, затем мысленно поздравил себя с тем, что не дал потратить на себя последние лекарства, которые у них были. Затянув рану покрепче, он сделал обезболивающий укол. Девушка не возражала. Было видно, что она держится из последних сил, крепко стиснув зубы.
— Ты сам-то как? — спросила она у своего спутника, когда тот завязал последний узел и отпустил её руку.
— Пока терпимо, — ответил тот. — Бок, правда, все ещё кровит. Мне бы отлежаться. Но адреналин, лекарства и моя живучесть сделали своё дело. Я немного пришёл в себя. Как думаешь, они больше не нападут?
— Думаю, все те, что обитают поблизости, до следующей ночи будут сыты и довольны. Но здесь оставаться нельзя. Возможно, за холмами есть горы, а в горную породу червям не пробиться. Поэтому с восходом солнца нужно двигаться дальше.
Восьмой кивнул, соглашаясь. Они сели на землю рядом с остатками костра.
— Прохладно.
Девушка зябко повела плечами. Восьмой замешкался на секунду, а потом обнял свою спутницу одной рукой.
— Грейся. Я всегда горячий. Хоть польза от меня будет, — сказал он с горечью.
— Ты о чем? Мы оба молодцы! Выжили сегодня. С остальным уж точно справимся. Ты лучше расскажи, что именно случилось с кораблем? Почему мы здесь?
— Не поверишь, я задаю себе тот же самый вопрос. Похоже, тут кто-то очень постарался. Вышли из строя оба двигателя. Потом астероиды. Всё совпало минута в минуту. Было бы больше времени, я бы разобрался с поломкой. Уж поверь мне. А тут пришлось катапультироваться. Кто-то очень хотел, чтобы мы не долетели. Только непонятно зачем.
— Вот ведь…
— Кажется, ты в курсе? Или я ошибаюсь?
— Да нет, не в курсе. Но мысли кое-какие имеются.
— Так поделись.
— Ещё не время.
— Что значит не время? Мы, чёрт тебя дери, на незнакомой планете! Практически без оружия. Абсолютно точно без жратвы. Я едва живой, а ты серьезно ранена. И я хочу знать, в какую историю имел несчастье вляпаться. Думаю, самое время объясниться. Мне нужно знать, за что тебя приговорили. Может тогда я пойму, хоть что-то. Так что будь добра…
— Я уничтожила несколько научных лабораторий вместе с находившимися там людьми.
Уже не в первый раз во время общения со своей спутницей Восьмой впал в ступор.
— Прости. Что ты сделала? Как это уничтожила?
— Взорвала. Превратила в пыль.
— Взорвала несколько лабораторий?
— Три.
— Вместе с персоналом?
— Вместе с ним.
Голос девушки дрогнул и потух. Она подняла голову и посмотрела на небо. Долго молчала, не отводя взгляда от холодного света звёзд. Потом, будто очнувшись от своих мыслей, обняла колени, пытаясь сохранить тепло.
— Если не хочешь, можешь не объяснять, — произнёс Восьмой.
— Всё нормально, я расскажу.
Глава 4
Восьмой ждал, когда его спутница соберётся с духом и начнёт свой рассказ. Та прижалась к нему плечом, и думала с чего лучше ей начать. Воспоминания накатывали волнами, и она не могла сосредоточиться.