12.Вероника
Поначалу мне эта затея не нравилась: не лучшее место для жизни - пещера. Пусть даже со всеми удобствами.
Ведь я, как вы знаете, медик - а здесь теснота в коридорах, состав атмосферы другой и отсутствие солнца... Добавим к тому чудовищный сенсорный голод - от этого сходят с ума даже сильные люди.
Пришлось начинать с неизбежного: как-то читала, что в космосе выбор меню такой же, как в неплохом ресторане, и потому (невзирая на вопли Иван Николаича об экономии и нехватке продуктов) поставили там, где есть люди, приличные кухни. Здесь явно не космос, но трудностей тоже хватает...
Десяток-другой холодильников, микроволновки, индукционные печи (Иван только морщился, но покупал всё, что нужно) почти исключили не только болезни желудка, но и неврозы. Желудок и мозг очень тесно работают вместе - и вместе болеют.
Потом - распорядок работы и отдыха. Интересно, но день под землёй идёт по-другому, и в этом режиме (двенадцать часов отдыхаем и двадцать работаем) - как минимум, темы для двух диссертаций.
"Сверхдлинный" режим человеку удобней - я в этом сама убедилась, и потому распорядок работ под землёй совсем не такой, как привыкли мы все на Земле.
И это - совсем не метафора. По психотестам выходит, что жители наших подземных краёв совсем не считают себя частью внешнего мира, планеты. Мы все - как в большом корабле, затерянном в космосе.
Наивные Дашкины сказки - рисунки за окнами - смотрят практически все. Картинки реальные, с камер, теряют поклонников: мы далеко от Земли.
Наверное, стоит и Инге, и Дашке подумать о том, чтобы их результаты оформить, как следует и напечатать статью в приличном журнале.
"Ланцет" подойдет.
Вторая работа ещё интереснее: спектр излучения Солнца достаточно трудно создать из обычных источников света. Поэтому мы разработали несколько спектров, а после нашли оптимальный - и это не жёлтый!
Намного удобнее жить и работать, когда "белый свет" травянисто-зелёный, но по желанию может быть белым и жёлтым, и даже слегка красноватым - для каждого свой, как удобней.
Возможно, мы все были где-то совсем не на этой планете, а на Земле - только малая часть рассеянной в космосе жизни. Кто знает, где жили мы раньше - и где будем жить!
///
Отдельная песня в теплицах - там свой микроклимат, своё освещение, свой распорядок день/ночь: короче, растения - это не люди. Они по-другому живут.
Состав атмосферы другой, и зависит от цикла - когда светит "солнце" процент углекислого газа повышен, а ночью в тоннель подаём кислород. Они тоже дышат, цветочки-огурчики, тоже живые...
И, кстати, насчёт кислорода: совсем непростая задача. Вблизи от поверхности можно и нужно гнать воздух большими насосами, но на большой глубине не хватает энергии: слишком уж длинные трубы.
Поэтому воздух мы делаем сами.
Стеклянные ящики (прочные, кварц - не обычные стёкла), в которых живут и успешно плодятся зелёные водоросли. Всё пронизано лампами (свет очень нужен) и трубами, по которым насосы качают выделяемую людьми при дыхании двуокись углерода.
Получается замкнутый цикл.
Подводная лодка - но очень большая...
Избыток зелёных растений уходит на корм толстолобикам (вкусная рыба!) или в цеха целлюлозы. Не только бумага, но и сырьё нашей химии.
Этиловый спирт гоним тоннами - правда, пока на продажу. Я, знаете, виски люблю, а спирт из реактора - бяка. Побочный продукт.
/////
Когда Иванов предложил переехать под землю, я даже опешила - как же карьера, друзья - и только потом догадалась, что дура я, дура, он так меня замуж зовет.
И я согласилась.
Вот с Ингой не сразу сошлись - уж больно девица себе на уме, скорее, у нас перемирие. Вооружённое. Дочка ревнуют к отцу - закон психологии, что ж тут поделать.
А с Дашкой - другое. Когда мы её подобрали почти без сознания в городе, я, грешным делом, подумала - поздно. Не выживет девка. Температура под сорок и хрипы. В больнице диагноз поставили - двусторонняя пневмония.
Но выжила. Крепкая девочка.
Она сирота. Из детдома сбежала, и вот - заболела. Пока я сидела в палате, майор доставал по знакомым лекарства - нашёл. Я не знаю, уж как - нашёл всё, что нужно. И вовремя. Выжила Дашка.
Потом я металась по всяким комиссиям и собирала бумаги для Дашки. Хотела забрать, то есть удочерить - но мне отказали: кто я - ни квартиры, ни мужа.
И тут Дашка снова сбежала, уже из больницы - пока не отправили снова в детдом. Теперь ей грозила психушка закрытого типа - с решётками и седативными препаратами. Жуткая штука.
Я думала, чокнусь: сходила с ума, искала её по подвалам и местным помойкам.
Нашли её здесь же, в больнице - майор поднял лучших людей, свох волкодавов-разведчиков, те за полдня с трудом отыскали беглянку на кухне - в шкафу.
Сидела, как мышка - на полке, среди сковородок.
Теперь мы живем вчетвером: Инга с Дашей, Сергей, ну и я вместе с ними. Я счастлива. Думаю, Дашке здесь лучше, чем там.
В детдоме девчонку не ищут - списали. Майор позаботился: сделали справку о смерти, а мы с главврачом, отмечая воскресшую Дашку, нарезались в хлам. Виски с колой люблю - но меру знать надо.
Хороший мужик этот врач. Расстроился, когда спьяну призналась, что Дашка мне больше, чем дочь - своих у меня не предвидится. Чёртов осколок...
Командировка была неудачная - миной накрыло, а в госпиталь вывезли лишь на четвёртые сутки. Спасли, что сумели - сумели не всё.
Теперь вот хромаю. Меня бы прогнали со службы, да только майор заступился - оставил в рядах. С тех пор служим вместе. Живём тоже вместе - а дети....
Такая судьба.