2.Поселок
Посёлок ему не понравился. Сотни людей, совсем незнакомых, куда-то спешат, шумят, суетятся... Устроился слесарем (и понемногу электриком) на автобазе. Дали жильё. Понемногу обжился, купил на окошко зелёные шторы и чайник.
Мечта арестанта – своя, нераздельная с сотней других бледных рыл, биндюга: клетушка любого размера, но запирающаяся не снаружи, а изнутри. Кровать, стол и шкаф для продуктов, в котором с трудом разместился купленный в магазине мешок макарон, соль, стеклянный гранёный стакан (символ воли - на зоне используют только железные кружки) и бутылка с подсолнечным маслом.
Дополняла изысканный интерьер трехлитровая эмалированная кастрюля с несерьёзными синими цветочками на белом железном боку.
Кипятильник у Глобуса был, и вечерами он варил макароны, и ел с удовольствием, экономно поливая полузабытое лакомство жёлтым душистым растительным маслом.
Иногда покупал в магазине вкусняшки - конфеты, печенье, сгущёнку. Однажды купил колбасу - про запас, на неделю - и съел полтора килограмма "Останкинской" сразу, за вечер.
С тех пор покупал ровно столько, чтобы хватило на раз - не доверял себе. Голод, за многие годы, оставил свой след, и съедобное (если, конечно, не банки консервов) должно быть немедленно съедено.
Глупо, конечно, но Глобус решил отложить на потом борьбу с организмом. И так уже вес увеличился чуть не под центнер...
Жизнь понемногу наладилась.
Зарплатой его не обидели - да и расходов, по старой привычке, у Глобуса было немного. Не слишком заметная должность электрика давала возможность работать везде - на улицах, ремонтируя электросети, и в производственных корпусах, где электрики тоже хватало.
Свободное время - вот что было плохо. Когда мозг не занят работой, в него лезут всякие мысли - а Глобус устал уже думать о том, что жизнь бьёт сильнее, чем он заслужил.
Он пытался занять свое время работой - устроился на полставки ещё в одну фирму, а после ещё и ещё. Успеть в трёх местах (кроме главной работы) довольно непросто, но можно, умеючи.
Глобус умел.
Ему совершенно не в падлу работать в ночную (не в очередь) смену, и даже сидеть двое суток, стараясь настроить компьютеры. Главное правило - работать системно, одно за другим.
Проблемы решаются, если работать спокойно.
////
В свободное время он выбрался в лес - деляны добычи ушли далеко от посёлка, поблизости были лишь мелкие сосны, да частый цветущий багульник.
Грибов или ягод в лесу ещё не было, и потому он выписал почтой не самую лучшую, но довольно приличную камеру, чтобы не зря ноги бить по горам. Фотографировать он умел и любил, а на поросших багульником сопках встречались цветы, да и местные виды смотрелись неплохо.
Закаты с причудливыми облаками, рассветы с густым, совершенно молочным туманом, залившим низины у озера - дивное место.
Облазил окрестные сопки, свалился в холодную речку и пару раз долго бродил по долинам, похожим одна на другую - но вышел к дороге, хотя и не там, где хотел.
В лесничестве выбил бумагу - запрет на хождение по лесу касался досужих туристов, а Глобус был местным, своим, и потому (под торжественной клятвой, что жечь костры где попало не будет) ему разрешили бродить по окрестным горам.
Однажды с трудом он забрался на сопку, стоявшую выше других. На голой вершине росла лишь трава (да и та небольшая), да выложен круг из камней. Недалеко вкопан столб, который он принял за незнакомый геодезический знак, и потому преспокойно уселся под ним отдохнуть.
Усталые ноги гудели - подъём был нелёгким - и Глобус совсем незаметно уснул на траве под столбом. Проснулся под вечер - пора возвращаться домой.
К дороге он вышел совсем неожиданно - только что были вокруг высокие жёлтые сосны да цепкие ветви колючего шеломайника - и, неожиданно, гладкий асфальт магистрали.
У обочины крепкий мужик менял колесо "Волги - 24", и Глобус решил предложить свою помощь, да только мужик отмахнулся:
- Закончил уже. Садись, подвезу.
До посёлка доехали быстро, почти долетели - и Глобус отправился спать. Умотался.
Наутро, в столовой, официантки его упросили сказать, где был целый день, и он показал фотографии странной горы и знака на самой вершине.
Девчонки притихли.
- Ты что, не заметил, что это особое место?
- Да что там особого? Место как место.
- Тот знак на вершине. На нем лоскутки...
- Ну да. Разноцветные. Выцвели только на солнце.
- И долго ты был там?
- Не знаю. Я спал.
Теперь на него смотрели глаза не просто со страхом - но с ужасом. Спать на вершине священной горы и остаться в живых...
- Да что тут такого? Подумаешь, круг из камней, пустые бутылки и вкопанный стол да пара скамеек. Обычное место.
/////
- Не слишком обычное.
Шаман, что работал электриком, Глобусу выправил спину. Помял позвонки, постучал по натруженным мышцам и резко крутил ему голову так, что Глобус не выдержал - взвыл, и пытался избавиться от сильных уверенных рук.
- Потерпишь,- сказал пожилой человек, что ломал ему шею,- избавить от боли нетрудно, но нужно уйти от болезни - а это почти никогда не бывает без боли. Шаман не бывает ни добрым, ни злым...
Когда он закончил, то Глобус спросил, сколько должен. Старик не ответил, и Глобус достал из кармана бумажку - не слишком большую, но всё же заметную часть его новых доходов.
Шаман в руки денег не взял, и Глобус оставил купюру на том же диване, где только что корчился. Больше нигде не болело, но кто его знает - шаману видней.
Потом он пришёл ещё раз - собеседник внимательно слушал рассказ о походах в тайгу, о фото, и о высокой горе, с которой видны все окрестные сопки.
- Ты знаешь,- сказал ему как-то старик,- идти тебе надо.
- Куда мне идти?
- Сам знаешь, куда. Я давно тут живу, а ты здесь недавно. Убить я тебя не смогу, а ты своё место найдешь. Двум шаманам не быть...
- Так я не шаман.
- Гора мне сказала другое... Ты мог не проснуться, а если вернулся назад - то сможешь занять моё место. Я сам не уйду - а ты со мной драться не будешь.
- Не буду.
- Тогда уходи.
Что делать... И Глобус ушёл.