31.Даша Иванова
Это просто нечестно!
Погиб мой Иван - сильный, добрый, немножечко глупый, но надёжный, как танк. Он ушёл - я ждала его... Только его!
Это было неправильно.
Когда Инга уехала, мне пришлось возвращаться к делам. Становиться директором я не хотела, но кому-то же надо - и я занималась строительством, наймом рабочих и отбором студентов. Когда пришла страшная весть - все дела никуда не исчезли.
Я держалась. Немножечко плакала - по ночам, обнимая Мурёнку, но держалась. Закончился курс, начиналась учебная практика.
Но второй удар - это уже было слишком.
Исчезла Мурёнка. Иван подарил её мне - а она убежала. Я искала неделю по всем закоулкам - кошки не было. Студенты кыскыскали где только можно - но никто не нашёл это рыжее солнышко, память о том, что могло быть...
Но не будет.
//////
Рано утром, ещё до восхода, с рюкзаком за плечами ушла по течению вверх - не могла больше видеть людей - ни весёлых, ни грустных.
Совсем никаких.
На хозяйстве оставила старшим профессора Кашкина, Александра Иваныча. Он среди профессуры самый старший по возрасту, и потому все приказы его исполняются быстро и точно. И предмет свой уверенно знает - научных работ у него сотни две или больше. Солидный мужчина.
Шла не думая - лишь бы идти. В реку часто впадали ручьи, так что флягу наполнила сразу ледянющей водой, и идти стало легче. Когда проходила ручей, ноги мерзли до ужаса - но не сунешься в воду в кроссовках: намокнут, забьются песком - ноги можно стереть до крови.
Ночевала на отмелях - там комаров сносит ветер с реки, и сухие дрова для костра под руками.
Переправилась через речушку - такой же ручей, но чуть шире обычного. Шла без разведки, и свалилась в глубокую яму. Вода ледяная, и течение сильное.
Из последних сил выгребла к берегу (хорошо, что к тому, куда шла - если б вынесло в реку, то форсировать эту речушку пришлось бы опять). Жаркий, почти бездымный костёр из сухого плавника помог просушиться, а затем я отправилась дальше.
Вторую такую же реку (даже глубже, насколько я вижу) перейти не смогла. Не решилась - течение сносит к реке, а вода холоднющая, сводит и руки, и ноги.
Ничего. Буду строить шалаш.
//////
На двенадцатый день (я считала - робинзонить училась по книгам, поэтому сделала столбик и рубила засечки ножом) появился профессор, которого я оставляла на хозяйстве. Приплыл по реке на большом электрическом байке.
Я в это время купалась в ручье (без купальника - кто меня видит!), но профессор весьма деликатно ушёл за кусты, и стоял там, пока не окликнула.
На вопрос, как нашёл - не ответил. Подумав, сама поняла, что сморозила глупость: браслет на руке, значит, в башне нетрудно найти мою метку на карте.
Второй мой вопрос Александра заставил пойти к гидроскутеру и залезть в подседельный багажник.
- Соль-то есть?
Я свою утопила в реке, когда в яме тонула, надо было хранить её в баночке, а не в бумажке. Сухпайки уже кончились (я их взяла всего пять, больше просто не влезло в мешок), а без соли вполне даже вкусная рыба надоела до чёртиков.
Соль и прочие нужные вещи у заморского гостя нашлись, и торжественный ужин вполне удался.
После ужина мы разбрелись по палаткам.
//////
Ночью мне не спалось.
Полнолуние. Что-то меня погнало из палатки (своей - Александр привёз для меня) на поляну, где свет от луны озарял всё вокруг. Жилище профессора освещалась внутри фонарём - виден был силуэт человека за оранжевой стенкой палатки.
Когда свет фонаря за брезентовой стенкой исчез, я нырнула в палатку. В чужую.
//////
* На этом закончилась первая книга...