4.Пещера
Наверное, в каждом мужчине живёт первобытный строитель, и потому всё свободное время Иван с удовольствием тратил на обустройство таёжного дома и кладовой.
Кладовая из примитивной неровной щели в близлежащей скале превратилась в пещеру с тяжёлой, из колотых плах, двери и полукруглыми сводами.
Глобус труда не жалел, и, понемногу, всё глубже и глубже вгрызался в скалу. Монолитного камня почти не встречалось, и даже обычным кайлом можно было продвинуться в день сантиметров на двадцать - а если слегка повезёт, и на целых полметра.
В глубине слишком узкого (только пройти одному) прохода он вырубил полки для хранения нужных вещей и продуктов, повесил на прочную дверь самодельный замок с выдвижными стальными штырями, глубоко уходившими в стены.
Теперь ни худой человек, ни медведь не смогли бы добраться до скудных запасов. Впрочем, в доме на полке он хранил соль, муку, сухари и немного крупы - так что путник, забредший в убежище мог найти продовольствие, спички, дрова.
Время было - и Глобус устраивал жизнь: расширял в глубине скалы склад, полагая, что свободное место ему пригодится.
Получалось хреново.
Во-первых, скала совсем не всегда однородна - и прочность породы заметно "гуляет" по профилю хода. Стараясь держать направление, Глобус невольно долбил неподатливый камень где легче, куда получилось.
Извилистый ход (метр шириной, метра два в высоту) получался похожим на след земляного червя - если только бывают такие упорные черви.
А во-вторых - очень медленно. Трудно работать - отколотую породу на выход таскать становилось всё дальше, и Глобус уже задыхался от недостатка нормального воздуха.
И всё же, он двигался мало-помалу вперёд.
////
Однажды, когда он сидел у костра и ждал, пока сварится суп из тушёнки, из леса молчком появилась собака: лохматая лайка с завитым колечком хвостом.
- Привет,- поздоровался Глобус.
Собака вильнула хвостом и уселась поодаль.
- Кормить тебя надо?- спросил у собаки Иван.
- Не стоит. Меня накорми,- услышал он голос из леса.
К костру подошла невысокая плотная баба в платке, телогрейке, армейских штанах и кирзовых полусапожках.
- Не прогонишь?
- Садись.
Она сбросила с плеч тяжёлый армейский рюкзак, прислонила к высокой сосне ружьё. Нарезное. Серьезная дама.
Когда суп доспел, он налил ей в глубокую миску побольше, с кусками тушёнки. Достал сухари, но нежданная гостья достала завёрнутый в чистую тряпочку хлеб.
Нарезала острым ножом, висевшим на поясе в ножнах.
По давней таёжной (и арестантской) традиции, гостя расспрашивать, пока не поест и не будет готов к разговору, не принято.
Поели. Он молча разлил по подставленным кружкам кирпично заваренный чай, достал из избушки железную банку с конфетами - "грохотом".
Вкусно.
- Ну что, не узнал?
Он вгляделся в лицо таинственной женщины. Нет. Не узнал.
- Людмила. Бухгалтер.
- И что?
- Да вот, любопытно мне стало, куда ты уходишь.
- А как ты меня отыскала? Никто же не знал...
- Летать научись. Если ходишь ногами, следы остаются. А если есть след, то собака найдет,- она повернулась к лохматой зверюке, смотрящей на угли костра голубыми глазами.
- Чара, Лёну сходи приведи!
Псина молча исчезла в лесу.
- Дочь моя. Ждёт, пока позову.
Глобус хмыкнул. Разумная баба: тайга, а в тайге отморозков полно. Значит, тест на вменяемость пройден.
Костёр не успел догореть, когда Чара явилась из леса - за ней, осторожно ступая по крупным прибрежным камням, шла девушка. Невысокая, в куртке и джинсах, цветастом платке и кроссовках.
На спине у неё был рюкзак, а в руках - чемодан, удилище от спиннинга и городская, совсем неуместная здесь переноска, в которой сидел чёрный, с белыми лапками и белым галстуком кот.
- Василий,- представила Лёна кота.
- Иван,- обалдевший, представился Глобус.