Его признание звучало как целебный бальзам, нанесенный на её душу. Одно дело услышать правду от Ольги, другое же — от того, кого она считает любимым человеком, из его уст… И услышать ещё, что у него были к ней чувства…
В его взгляде снова была та теплота, с которой он смотрел на неё тогда, и после их ночи на острове и до неё. Теплота, которую она не сразу заметила и поняла, что она значит.
Но вдруг всё угасло.
— Но почему только сейчас ты решила всё это рассказать? — Проявившиеся было в его голосе теплые эмоции стали исчезать. — Почему не раньше? Тогда, как нас увидела, либо когда я вернулся тем вечером? Или хотя бы в любой из тех моих попыток возобновить наши отношения?
Повисла мертвая холодная тишина, что можно было слышать как падают снежинки, рассекая острыми краями воздух.
— И сейчас ты смотришь на меня так, будто и так обо всём знаешь…
— Я… На свадьбе Паши и Оли я поговорила с ней, она мне рассказала, как всё было, — теперь она опустила голову.
— С ней ты нашла возможность поговорить, а вот со мной нет. И почему же?
Что-то сказать ей помешал звонок на смартфон Аркадия. Он быстро достал его, едва не отрывая пуговицы кармана, принял вызов.
— Аркаша, ну где тебя носит? Елку уже пора наряжать, а тебя всё нет! — В повисшей мертвой тишине голос девушки был слышен очень отчетливо.
— Ника, я скоро буду, пока занят, — он отбил звонок и повернулся, чтобы уйти. Не успел он сделать нескольких шагов, как Алла снова схватила его за рукав.
— Подожди, — быстро прошептала она, чувствуя, что теряет его.
— Да отстань ты! — Выкрикнул он, снова вырывая рукав, некоторые из немногочисленных прохожих вдалеке повернулись к ним. — У тебя было столько времени, чтобы всё рассказать! Почти полгода! Сколько раз я приходил к тебе?! И что было каждый раз?! И вспомни, что ты мне сказала в последний раз, когда я спросил про возможность возобновить наши отношения. — Он развернулся, отошел на несколько шагов, затем бросил, не поворачиваясь. — Видеть тебя не хочу!
— Прости, Аркаша, за всё прости, — сказала Алла, глядя вслед стремительно удаляющемуся бывшему, теперь уже совершенно точно бывшему. Восьмая любовная неудача. На этот раз полностью по её вине.
***
Двое сидели на скамейке в ста метрах от фонтана.
— Теперь всё зависит только от него, — первый смотрел на листок. Две линии на нем сходились, но не соприкасались, оставался едва заметный зазор.
— Такая мощная эмоциональная вспышка, довольно неожиданно, — сказал второй.
— Кажется, такие люди обычно копят в себе раздражение, а потом как выплеснут, так спасайся кто может. Кто опаснее, такие как он или такие, что сразу впадают в ярость?
— Без понятия, — ответил второй, — нам остается только ждать. Теперь никаких подталкиваний, никакого вмешательства.
Они исчезли в мощном порыве ветра, разлетевшись ворохом снежинок.
***
Ярость, злость и гнев переплелись в один сплошной кипящий комок. Аркадий не разбирая дороги быстро шел, едва ли не несся.
Если бы не звонок Ники, что могло бы произойти? В разговоре с Аллой он уже чувствовал, как начинает медленно закипать. Даже когда рассказывал ей о том, что ему пришлось заменить Павла. И могло бы дойти до беды. Он не считал себя способным поднять руку на женщину. Даже ведь тогда, на острове, всё могло бы закончиться хуже. Но нет, не смог. Даже скорее не так — не хотел причинять ей боль. А ведь, оказывается, всё таки причинил… Но была мысль ударить… За это он потом бы ненавидел самого себя, просил бы у неё прощения. Но смогла бы она простить? Вряд ли. Всё таки, Ника позвонила очень вовремя.
Никогда ведь не считал себя вспыльчивым человеком. Да и конфликтов по возможности старался избегать, если без этого можно было обойтись. Но всплывшая вдруг правда, о том, что Алла сама придумала, сама обиделась, сама отомстила, причем и самой себе же, вызвала такую вспышку, что чуть было всё не разрушило.
Кипевший внутри клубок требовал выхода, иначе могло дойти до беды. В этом помог замеченный криво слепленный мелкий снеговик в безлюдном дворе. Со всей силы Аркадий влепил ногой по уродцу. Рой мелких снежинок унесся ветерком.
Внутри стало гораздо спокойнее, но пришла запоздалая мысль — какие-нибудь шутники вполне могли соорудить снеговика вокруг какой-либо арматуры, старого баллона или вообще камня. И прощай тогда нога, а курьера, как и волка, ноги кормят.
А вторая мысль была о том, что свидетели данного акта вандализма, могут быть очень недовольны. Правда, вокруг никого не было, но вдруг кто из окон наблюдает и уже собирает армию отмщения за невинно загубленного снеговичка?
Аркадий поднял воротник повыше и стремительно, но уже не так быстро, зашагал прочь. Хотя так себе маскировка, красную куртку среди белых просторов не заметить сложно. Но через пару кварталов стало понятно, что вооруженные факелами и вилами мстители за снеговика его не преследуют. Так что можно выдохнуть, а затем и вовсе рассмеяться своим мыслям.
Прислонившись к дереву, он несколько минут смотрел в одну точку, пытаясь понять главное — что теперь делать. Гнев с яростью плохие советчики, хорошо, что удалось от них избавиться ценой жертвы в виде снеговика.
— Алла, Алла, — прошептал Аркадий, — дурында ты моя…
И осекся. Потому что осознал, с какой нежностью в голосе произнес эти слова. Неужели? Да.
Теперь внутри разливалось тепло. Странное тягучее тепло, обволакивающее сердце, пускающее корни внутрь души. И пепелище, что оставалось от прежних чувств к ней, к этой дурынде, снова начинало тлеть, разгораясь снова, превращаясь в тот огонь, что питал его в то утро, когда они проснулись вместе на одной кровати. И, что там скрывать, огонь был в нем и раньше, зародился ещё когда они сидели в его машине у дома его родителей и ели картофельное пюре с рыбными котлетами, которые так понравились Алле. Он украдкой тогда смотрел на неё и, похоже, незаметно для себя влюблялся. Даже и не зная, что ответить на её странную просьбу выдать себя за её молодого человека, да что там, жениха.
Аркадий усмехнулся, поняв, до чего дошла эта нелепая история. Теперь вот он едва не наломал дров. Но те ярость злость гнев, что только что погасли, видимо, разожгли всё таки огонь любви к Алле. Как хорошая порция бензина. И как же вовремя позвонила Ника, не дав этой порции топлива довести до беды. И было ещё осознание, что зол он был не на Аллу. А на её глупый поступок. И на её поведение после возвращения. Но не на неё…
Он отстранился от дерева и пошел домой. Теперь, когда между ними нет этой глупой тайны, теперь, когда он понял, что всё таки любит её, теперь, когда она сама призналась в той ошибке, теперь нужно понять для себя кое-что важное. И сделать выбор. Принять решение, как всё исправить. Или не исправлять уже ничего, оставить как есть.
***
Двое вышли из подъезда. Первый смотрел в листок, наблюдая, как две линии ещё сильнее сходятся вместе, зазор между ними практически истончился, но не исчез полностью.
— Мощная эмоциональная вспышка. Если бы мы с тобой питались эмоциями, как некоторые из нас, нам бы этого хватило как минимум на год. Теперь всё дело за ним.
— И чем ему мой снеговик не понравился, — сокрушенно проговорил второй, осматривая рассыпавшееся творение.
Глава двадцать вторая. Примирение
Сидеть в седьмом часу вечера пятницы на работе, когда все разошлись ещё часа четыре назад, то ещё удовольствие. Особенно, если дома никто не ждет, даже предсказанные одним из бывших мужей сорок кошек перманентно отсутствуют. И совершенно точно её не ждал Аркадий. И, может быть, это и к лучшему… Зачем ему она, с такими тараканами…
Парой этажей выше гремел новогодний корпоратив. Всё ещё только начиналось, но кто-то успел напраздноваться чуть раньше, один раз в её кабинет заявилась целующаяся парочка.
— Я вам тут не сильно буду мешать, продолжайте, — сварливо сказала она, когда те двое вдруг обнаружили, что в их любовном гнездышке почему-то есть кто-то посторонний.