— Ага, понял это, когда ты назвала меня днем Аркашей. Когда я сегодня, — он чуть помрачнел, — ну не будем об этом. Понял, что ты так и поняла, грубо говоря.
— И раз ты это вот знал, но ни разу не сказал об этом, — она покачала головой, — а ведь знал, что для меня это значит, что всё, ты потерян для меня, — она всхлипнула.
— Я мстю! И мстя моя страшна! — Аркадий произнес это так самодовольно, что Алла не выдержала, окунула руки в струи воды, плеснула ему в лицо. — Ах, вот ты как!
Он схватил её за талию, усадил на стиральную машину, прижал к стене.
— Ну что, попалась? — В его глазах блеснул тот хищный взгляд, который она помнила с острова и которого так не хватало.
— Аркадий, — прошептала она, запуская пальцы в его волосы, — мы же тут не одни, услышат же!
Вместо ответа он поцеловал её, заставляя забыть обо всем, все прочие мысли исчезли. Вот если бы вокруг никого не было, как бы она сейчас поступила? Да понятно как, сдалась бы ему снова, попадая в этот сладкий плен. В его объятиях так сладко, так надежно, так уютно. Вода с его лица капала ей на пиджак, но как же на это всё было совершенно плевать…
Когда он всё таки оторвался от неё, не смогла сдержать разочарованного вздоха.
— Мне тебя очень не хватало, — хрипловато произнес он, мурашки заструились по спине. А как же не хватало его ей… — А про Нику… Понимаешь, я тут некрасиво, скорее всего, поступил, но мне было важно понять, что ты готова будешь пойти со мной в любом случае. И вот сейчас понимаю сам, что мог всё разрушить, ты бы выбрала первый вариант. Надо было тебе рассказать про неё, что она всего лишь сестра мне.
Вдруг погас свет и дверь дернули.
— А ну, выползайте оттуда!
— Ника, отстань, — раздраженно сказал он, включил светильник над зеркалом раковины. — Вот ведь мелочь приставучая.
— Ну смотри, крупночь! Мам, они там заперлись!
Алла уткнулась в плечо Аркадия, трясясь от смеха. Посмотрела в зеркало, покачала головой.
Дверь снова дернули, послышался уже голос Дарьи Никитичны.
— Ну-ка, выползайте оттуда, бесстыдники! Успеете ещё всё.
— Придется выходить, — выдохнул Аркадий. — А то ещё дверь вынесут.
На кухне они сидели и смотрели, как его мама суетилась возле плиты.
— Аркадий, ну ты придумал, конечно, не мог заранее предупредить, я бы чего-нибудь существенного приготовила, а тут вот, только пельмени могу сварить, в воскресенье лепили всей семьей.
— Мам, не мог, — виновато произнес тот, — мы с Аллой не так давно поссорились, и сегодня только помирились. И решили, что перед Новым Годом надо бы представить бы её моим родителям.
— Решили, ага, — подумала Алла, легонько пихая под столом его в ногу. — Сам всё решил, а меня тут перед фактом просто поставил. Как же хорошо, я бы сама уж точно не решилась.
— Так, Аллочка, — обратилась к ней Дарья Никитична, попутно отвешивая сыну подзатыльник, — и что же он натворил, что вы поссорились?
— Ну это не он, — промямлила она, вспоминая, как дело было, — а я скорее виновата, не так поняла, вот и вышло как вышло.
— Ну нет, по глазам же его вижу, что явно что-то натворил, — она грозно помахала перед его носом половником, отвесила ещё один подзатыльник, потом поспешила обратно к плите, перемешивать пельмени.
— Мы тут тогда уж оба виноваты, — сказала Алла. — Но это давно было, а тут недавно встретились, случайно всё выяснилось, поняли, что произошло, да вот и решили больше не расставаться.
— И насколько же давно это было? — Поинтересовалась Дарья Никитична, с прищуром вглядываясь в сына.
— Алла, ты сможешь удержать эту женщину хотя бы пять минут? — Аркадий ещё сильнее втянул в плечи голову, ещё немного и вообще, будет тут как черепаха, — а я пока успею добежать до канадской границы.
— Рассказывай уже, не успеешь добежать, догоню!
— Пять месяцев уже прошло, — обреченно выдохнул он.
— Ага, — протянула она, — вот и понятно, чего это ты столько времени как в воду опущенный ходишь.
Алла сглотнула, снова поняв, как нелегко было ему всё это время. Не знать, из-за чего она так поступила, и почему всё время, что прошло после их возвращения с острова, она отталкивала его раз за разом. Он же, увидев её смятение, протянул руку, сжал её ладонь, словно говоря — всё будет хорошо.
— Ладно, ладно, не втягивай так голову в плечи, жить будешь, — фыркнула Дарья Никитична, ставя на стол тарелки, полные пельменей. — Вот, угощайтесь, ещё чай заварю сейчас. Кстати, всё вот интересно, Алла, а сколько тебе лет?
— Тридцать пять, — теперь уже она втянула голову в плечи, считая, что это будет в глазах матери её парня минусом.
— А, ну я примерно так и подумала. Хотя на вид лет так двадцать восемь или двадцать девять, — надо же, Аркадий, похоже, весь в мать, такой же комплимент она услышала от него очень давно, ещё в первый день их знакомства.
— А… — протянула Алла, — а вы разве не будете против? У нас разница в возрасте большая же?
— Чего ты так всё боишься, — рассмеялась женщина, — вон, Боря меня лет на десять старше, и ничего, вон, двух детей вырастили. А ещё ты мне кого-то напоминаешь…
— Просто я, — она шмыгнула, — наверно и родить уже не смогу… — Хотя она, конечно, помнила, что после аборта, который заставил сделать первый муж, она и так, по словам врачей, не могла иметь детей…
— Это всё отговорки, — махнула рукой та, ставя на стол кружки с чаем, — можно и усыновить, удочерить, да и какие твои годы, читала как-то, что одна вообще в возрасте восьмидесяти лет родила. Так что времени полно! Ну, я пойду, пообщайтесь тут, а то вижу, голодные, ужас.
Алла посмотрела на тарелку, снова сглотнула, но уже от осознания, что очень голодна, толком пообедать не успела сегодня, да и завтрак был скудным. Аркадий взял баночку сметаны, от души зачерпнул ложкой и плюхнул в её тарелку.
— Приятного аппетита, — пожелал он, с улыбкой наблюдая за тем, как она принялась есть.
— Спасибо, — ответила она.
Было очень вкусно и не только потому, что она сильно проголодалась, но и потому, что готовить его мама очень даже умела. Она даже и не заметила, как всё съела, с некоторым разочарованием уставилась на пустую тарелку. Но Аркадий усмехнулся и отдал ей свои. Ещё раз благодарно взглянув на него, Алла с удовольствием съела и их.
— Надо бы поблагодарить Дарью Никитичну, — произнесла она, отдавая Аркадию тарелки, которые он тут же принялся мыть, — очень вкусно, теперь прямо с ног валюсь.
— Сейчас ещё чай попьем, — улыбнулся он, — правда, я уже давно привык чай на балконе пить.
— А там не холодно будет? Зима же на дворе.
— Если хочешь, можем и тут его выпить, я просто куртку надеваю и пью там.
Через несколько минут они стояли на балконе с кружками и в теплых куртках.
— Я даже и не ожидала сегодня утром, что этим вечером будет так хорошо, — вздохнула она, прижимаясь к его плечу.
— Да и я тоже, — он поцеловал её в висок, заставив закусить губу. — Когда сегодня днем пришел с нашей встречи домой, уже остыл, да и попытался разобраться в своих чувствах к тебе. И понял, что те слова, что сказал тогда, те эмоции были направлены не на тебя. А твой поступок. Да, поступок глупый, да и другие твои поступки, что были потом, тоже, надо сказать, были глупыми… — Он помолчал немного и продолжил. — Но я поставил себя на твое же место, попытался понять, что могла тогда почувствовать ты. А когда понял и осознал, то понял и другое — я тебя люблю, Алла. Всем сердцем и всей душой. Ты веришь мне? — Он посмотрел ей в глаза, Алла же молча кивнула.
В её взгляде не было никакого недоверия, словно она чувствовала тоже самое. Он улыбнулся, притянул её к себе и поцеловал. А когда он оторвался от неё, улыбалась уже она, счастливо и безмятежно.
Они ещё долго стояли вместе, с уже опустевшими кружками, наслаждаясь тишиной и покоем, наблюдая за медленно плывущими по неторопливо темнеющему небу облаками.
— Уже, наверно, поздно, — неуверенно протянула она, не желая прерывать всё это, — мне, наверно, домой пора?