— Чисто, — говорит он.
— Я нашел это, — произносит тот, который держит Еллоу, и передает третьему мужчине записную книжку Альфы. Еллоу с ужасом смотрит на меня.
— Что это? — листая записи, спрашивает он.
— Мои конспекты по экономике, — не моргнув глазом, отвечает Еллоу.
Мужчина поднимает бровь.
— Вот тут написано 17 июня, 1998. HY. 8.5. Что общего это имеет с экономикой, юная мисс?
Еллоу прочищает горло.
— Это факультатив по урокам шитья. Мы берем за основу тренды прошлых лет и пытаемся предсказать, какой будет мода будущего. HY — означает Хиро Ю. Это японский дизайнер, который создает самую авангардную на данный момент одежду. Я собираюсь взять за основу его разработки. 8.5 — это диаметр необходимой шпульки. Это просто краткая запись.
Я моргаю. У меня не слов. Она только что придумала это, а объяснила так, как будто в сказанном ею есть смысл. Еллоу, несомненно, самая лучшая лгунья из всех, кого я знаю.
— По-моему, это просто трата времени, — говорит мужчина. — Лучше бы вы, девочки, учились готовить, убираться и, может быть, печатать.
Еллоу опускает голову.
— Извините, сэр.
— Вы поступили глупо. Проводите их на выход, — кивает он мужчинам, которые держат нас. Потом он смотрит на Еллоу и вручает ей записную книжку. — Не смейте больше никогда заходить в это здание.
Спуск с шестого этажа на первый кажется очень долгим и напряженным. Нас еще раз предупреждают держаться подальше от здания и выпроваживают на улицу. Перед книгохранилищем лежат кучи цветов: некоторые уже давно завяли, а некоторые совсем свежие. Тут же стоит по крайней мере дюжина людей: кто-то из них плачет, кто-то молится, а кто-то просто смотрит.
— Черт возьми, — выдыхает Еллоу, когда перед нашими лицами захлопывается дверь. — Чуть не попались.
Ничто так не приводит тебя в чувство, как перспектива ареста. Неужели всего лишь несколько минут назад я лежала на лестнице, свернувшись в клубок?
— 8.5 — это диаметр необходимой шпульки? — спрашиваю я. — Что это вообще такое?
— Не имею понятия, — пожимает плечами Еллоу.
— В какому мы году?
Она смотрит на людей, толпящихся перед зданием, а потом хватает меня за руку и тащит за собой.
— Сейчас двадцать третье декабря одна тысяча девятьсот шестьдесят третьего года. Ты повернула головку, которая настраивает месяц, всего один раз. Слава богу, что я заметила это. А теперь пообещай, что никогда не станешь проецироваться без меня.
— Еллоу, я…
— Обещай!
— Я не стану проецироваться без тебя, — отвечаю я сквозь сжатые зубы.
— Скажи, как все изменилось…
— Что? — спрашиваю я, отступая от нее.
— Убийство, Ирис. Заказное убийство. Все еще хуже, чем мы думали. Тебе не пришло в голову, что коррумпирован может быть не только Альфа, но и вся организация? Включая моего отца?
Я… нет. Не пришло.
Она фыркает.
— Мне жаль, что все так получилось с твоим отцом. Правда, жаль. Но это означает, что нам нужно приложить еще больше усилий, чтобы остановить это. Ты понимаешь? Мы должны остановить это. А я даже не понимаю, откуда начать. Есть только мы с тобой, забравшиеся в одна тысяча девятьсот шестьдесят третий год. Нам нужна помощь, но я не знаю, от кого мы можем ее получить.
Я закрываю глаза. Мне нужно сосредоточиться. Но я не хочу. Мне надоело быть сильной. Я была такой всю свою жизнь. Сейчас мне хочется просто лечь, свернуться в клубок и поплакать. Но я смогу сделать это, только если мы доведем задуманное до конца. Если.
— Я знаю, — шепчу я.
Еллоу поворачивает голову.
— Что?
— Я знаю, где можно получить помощь. Нам нужно вернуться в Массачусетс. Кембридж. МТИ.
Глава 24
В самолете мы с Еллоу не разговариваем. Я занимаю место возле окна и весь полет смотрю в него. Мне не хочется думать об отце. Это слишком больно. Но в голове непрестанно крутится момент, когда он упомянул о десяти миллионах долларов. Когда я обнаружила, что он организовал убийство только для того, чтобы быть преданным и застреленным самому.
Сколько других заданий он выполнил до того, как… все так получилось?
Я знаю правду, но не хочу в нее верить. Это Альфа. Во всем виноват Альфа. Он заставил моего отца. Наверное, он шантажировал его. Мой отец никогда не стал бы этого делать по своей воле. Пожалуйста, пусть это будет так.
В крошечном, тесном туалете самолета меня тошнит.
Мы прибываем в международный аэропорт Логан и спускаемся по трапу самолета, когда я неожиданно наклоняюсь к Еллоу и спрашиваю:
— Что случилось с Бетой?