– Я старалась содержать ее в чистоте и порядке, – раздается сдержанный, даже можно сказать, злой голос Вайолет.
Я поворачиваюсь и смотрю на нее:
– Это была твоя комната?
Она кивает.
– Здесь все построено на началах иерархии. Эта комната принадлежит самому младшему Стражу. Я переехала в комнату Индиго. Ред перебрался на первый этаж. Даже если Индиго и пытался прибирать в своей комнате, толку от этого мало – он же парень. В моей новой ванной все им провоняло, – говорит она таким тоном, как будто это моя вина.
Я возвращаюсь в комнату и открываю ящик комода. Он забит носками, нижним бельем, и… черт возьми, если только они не купили мне такое же ярко-розовое белье с маленькими черными черепами, какое я приобрела около двух лет назад. Чтобы догадаться, что это все – мои вещи, много ума не надо, а это значит, что кто-то рылся в моем нижнем белье. Я резко задвигаю ящик.
– Так что вот твоя комната, – говорит Вайолет так, что сразу становится понятно – она хочет отсюда убраться. Ее нога уже за порогом.
– Вайолет?
Она оборачивается. Я знаю, что не должна спрашивать, потому что это выдаст мою слабость номер один, а, значит, даст им возможность манипулировать мной. Я должна низко опустить голову, следовать приказам и двигаться вверх по служебной лестнице. Это то, чего заслуживает мой отец. Но другая часть меня не прислушивается к голосу разума.
– У меня был – есть – парень.
– Абрахам, – прерывает она меня. – Да, я знаю. Читала твой файл. И что?
Ее агрессивный тон задевает меня. Думаю, у меня не получится подружиться ни с одной местной девушкой. А если учесть, что другим и единственным вариантом является Еллоу, то можно с уверенностью сказать – подругу я тут себе не найду.
А потом Вайолет только подтверждает этот факт. Она заправляет за ухо свои фиолетовые волосы и говорит:
– Ты что, одна из этих девушек? Тех, кто думает, что мир крутится вокруг них только потому, что у них есть парень?
Я резко вскидываю голову:
– Это совсем не то, что я только что сказала. И я к таким девушкам не отношусь.
– Очень хорошо, – Вайолет сужает свои темно-карие глаза. – Потому что можешь забыть о своем парне. Это все в прошлом. Ты теперь – Страж времени. Ну, по крайней мере, на данный момент.
Подтекст очевиден. Ей хочется, чтобы я провалилась. Она не хочет, чтобы я была в Страже.
Да пошла она, как и Еллоу. Я на минуту забываю об отце и подхожу к ней ближе.
– По-твоему, я представляю угрозу?
– С чего бы это? – она смеется, хотя я могу сказать, что это нервный смех. Хорошо. – Это место не для тебя. Ты – чужачка.
Я поднимаю брови:
– Чужачка?
Вайолет бледнеет. Она сказала то, чего говорить не следовало. Я – чужачка. Что это значит? У меня складывается неприятное ощущение, что эта организация очень похожа на какую-то секту.
– Никуда не выходи из комнаты, – говорит Вайолет, а я начинаю смеяться. Но потом она показывает на камеру, висящую над лестницей, и еще одну – в углу огромного окна в коридоре. Не могу поверить, что я не заметила их до этого. – Они узнают, если ты не подчинишься.
Я пожимаю плечами, показывая, что подумаю об этом. Но попытаться уйти будет полной глупостью.
– Спасибо за предупреждение. Уверена, ты говоришь об этом от чистого сердца, – С этими словами я захлопываю дверь.
Быстрый взгляд на часы говорит о том, что сейчас четыре часа утра. Физически я чувствую себя абсолютно истощенной, хотя мозг, наоборот, ощущает прилив адреналина. Я зеваю и падаю на кровать, но сразу же сажусь. Хочу осмотреться, перед тем как отключиться. Я быстро открываю остальные ящики комода. Рубашки, джинсы, кофты – все здесь. С левой стороны шкафа для одежды висят мои поношенные штаны для тренировок. Ерунда какая-то. Кто вешает штаны для занятий йогой? Правая сторона занята вещами, которые я никогда не видела. Куча светлых длинных твидовых юбок, которые определенно заставят меня чесаться, и еще какая-то одежда из плотных тканей. Может, это то, что осталось от Вайолет? Что бы это ни было, сожгу все, как только появится возможность.
Я иду в ванную комнату и сажусь на край ванны. Поворачиваю краны и подставляю пальцы под теплую воду. Сильно пахнет лавандой.
Сдергиваю галстук Пила, который все еще висит на моей талии, и снимаю через голову платье. Следом избавляюсь от туфель и носков и откидываю их ногой в спальню. Платье запихиваю в мусорное ведро под раковиной.
Вода слишком горячая, поэтому я увеличиваю напор холодной воды и опускаюсь в ванну. Скорее всего, я все еще в Бостоне, если только не попала в какой-нибудь портал, который незаметно перенес меня, скажем, в Юту? Но могу поспорить, что я в одном из тех домов на Бекон-стрит, которые пока еще не снесли, чтобы построить на их месте небоскребы. Это помещение должно стоить кучу денег.
Хорошо бы знать, где я нахожусь, на случай, если мне захочется или придется бежать. Я знаю Бостон и смогу исчезнуть в нем за долю секунды. Но не с маячком в руке, конечно.
Я опускаю взгляд на правое предплечье. Чуть пониже локтя маленькая опухоль. Я дотрагиваюсь до нее и сразу же жалею об этом, поскольку всю правую часть тела пронзает боль. Боже мой. В моей руке маячок. Кто-то собирается отслеживать мое местонахождение каждую секунду каждого дня всю мою оставшуюся жизнь. Я подставляю голову под напор воды, а потом начинаю думать об Эйбе.
Может, нужно выкинуть его из головы? Может быть, так будет проще. Нужно сконцентрироваться. Но я не могу. Эйб – часть меня, также, как и я – часть него.
Наше знакомство с Эйбом было не самым романтичным. Мы встретились в первый день занятий, в аудитории. Основные предметы для всех были одинаковые: математика, управление, информатика и естественные науки. К тому моменту мы уже побывали на практических занятиях (странное название для урока, где тебя обучают тому, как шпионить за людьми, стрелять из снайперской винтовки и обезвреживать бомбы), но направление боевой подготовки мы могли выбирать. Я просмотрела все возможные варианты и остановилась на «Крав-Мага». Без понятия, что это, но меня привлекло название «Израильская военная система рукопашного боя». Израильтяне большие засранцы.
Отметив галочкой выбранный вариант, я заглянула в бумаги парня, сидящего рядом. Этим парнем оказался Эйб, и он выбрал каратэ.
– Каратэ? – рассмеялась я. – Тебе что, семь лет? Собираешься получить оранжевый пояс?
Эйб встал и явно расстроенный ушел; а потом его сосед по комнате Пол Андресс занял его место.
– Не нужно быть такой задницей, – сказал Пол. – У него уже черный пояс второго дана, но недавно у этого парня умер сенсей.
У меня в горле образовался ком, а Пол добавил:
– Сенсеем была его бабушка.
Так что мое первое общение с Эйбом закончилось тем, что я посмеялась над его скончавшейся бабушкой.
На следующий день я извинилась перед ним, и он простил меня, потому что Эйб самый чудесный в мире человек. С этого момента Эйб и я стали «мы». На каникулах мы отправились к нему домой. Его семья встретила меня с распростертыми объятиями. Они стали и моей семьей, потому что моя настоящая семья – это синоним неблагополучности.