Я потрясла головой, словно мой мозг – это волшебный экран, и если я потрясу его, то избавлюсь от образа матери, заполнившего мой разум. Но он все еще здесь. Также как и чувство вины.
Как ни посмотри, она была ужасной матерью, но почему-то именно я чувствую себя виноватой. Как будто это моя вина. Я начинаю часто дышать и сжимаю глаза. Вот и дождалась... злость, горечь.
Злость, потому что она не пыталась измениться ради меня. Горечь, потому что уже с семи лет я знала правильную дозу лития для лечения психических расстройств. Злость – все хорошие детские воспоминания детства какие-то расплывчатые: я не помню, были ли они на самом деле или я просто их придумала. Горечь – когда другие дети моего возраста учили таблицу умножения, я рыскала в интернете и запоминала названия лекарств: «Вальпроат», «Ламотриджин» и «Флуоксетин».
И самая большая злость на то, что моя мать отказывалась лечиться. Каждый раз, когда я надеялась на то, что она наконец-то будет придерживаться лечебного плана, она соскакивала с него через пару недель.
Я сжимаю кулаки, а потом хватаюсь за ванну и встаю. Эйб. Думай об Эйбе. Он ждет меня. Я найду способ вернуться к нему.
На вешалке висят свежие полотенца. Большие пушистые белые полотенца, пахнущие кондиционером. Заворачиваю в одно из них свои влажные волосы, натягиваю фиолетовые флисовые штаны с футболкой и плюхаюсь на кровать. Эйб. Думай об Эйбе. Но перед тем, как я отключаюсь, у меня перед глазами стоит образ Тайлера Фертига.
Тук! Тук! Тук!
Я резко сажусь в кровати. Кто-то стучится в дверь. Пока я выбираюсь, ладонью натыкаюсь на полотенце.
Черт, я уснула с мокрыми волосами?
Я открываю дверь. Передо мной стоит Еллоу. Ну, конечно же. На ней джемпер, мини-юбка, колготки и сапоги. В ушах огромные бриллиантовые гвоздики. Светлые волосы аккуратно уложены. Я же стою в пижаме и с ужасом на голове.
Еллоу морщит нос и вручает мне сложенную записку:
– Завтрак ровно в семь. Альфа не любит, когда кто-нибудь опаздывает. У меня совсем вылетело из головы, что нужно было тебе об этом сказать.
Я перевожу взгляд на часы на комоде. Шесть пятьдесят восемь. Серьезно? Тут что, никто ничего не знает о важности хорошего длительного сна?
Я закрываю дверь у нее перед носом и открываю ящики. Непрочитанную записку кладу на комод. Хватаю первый попавшийся свитер и пару джинсов, а потом трачу десять секунд на чистку зубов и засовываю ноги в кроссовки.
Спускаясь по лестнице, скручиваю все еще влажные волосы в узел. По моим ощущениям сейчас ровно семь часов, однако я оказываюсь последней из прибывших в столовую. Все уже сидят на своих местах. Мужчина в одежде официанта разливает кофе, а за ним следует женщина с апельсиновым соком.
За столом тоже присутствует своя иерархия. Альфа сидит во главе. Ипсилон отсутствует, Зета сидит справа, Ред – слева. А затем по порядку друг напротив друга все остальные.
Но самое странное, что половина присутствующих выглядит так, как будто ожидает своего выхода в театральной постановке. На Зете коричневое пальто, белые колготки и короткие шорты, присобранные под коленями. Рядом на столе лежит припудренный парик, что кажется очень негигиеничным. На Вайолет – ярко-голубое мини-платье, силиконовые босоножки и куча браслетов на запястье. Фиолетовые волосы собраны в очень высокий хвост. На Тайлере – или Блу – костюм со штанами с завышенной талией, а на Индиго – обычные серые штаны с жилетом и смешные черно-белые туфли. С каждым новым увиденным костюмом моя челюсть отвисает все больше.
– Еллоу, – говорит Альфа строгим голосом, добавляя сливки в кофе, – я попросил тебя убедиться в том, что Ирис знает, как ей следует одеться этим утром.
Еллоу выпрямляется на своем стуле:
– Было сделано, сэр. Я расписала дресс-код на листке бумаги и вручила ей сегодня утром. Думаю, она его просто проигнорировала.
Я моргаю. Эта свернутая записка, которую она всучила мне, так и лежит на комоде.
– Я опаздывала, – говорю я, а потом морщусь. Ненавижу оправдываться. Ненавижу. Если сделал ошибку, осознай это, прими последствия и двигайся дальше. Но нет, вот она я, оправдываюсь, как второклашка. Жду реакции Альфы.
– Можешь переодеться после завтрака, – говорит он. – Присаживайся, пожалуйста.
Он что, сумасшедший? Я сажусь на свободный стул напротив Индиго, но мой взгляд прикован к Тайлеру. Он пристально смотрит в пустую тарелку, но, думаю, чувствует, что я таращусь на него. Давай, Тайлер, подними голову. Мне нужно с ним переговорить. Я еще не успела пододвинуть стул, а мужчина с кофе уже рядом. Пахнет орехами. Мерзость. Ненавижу кофе со всякими добавками. И совсем не потому, что его любит моя мать.
– Нет, спасибо, я не... хорошо, не обращайте внимания, – говорю я, пока он до краев наполняет мою чашку. Женщина с апельсиновым соком останавливается возле хрустального бокала, как бы спрашивая, хочу ли я сока. Мило.
– Да, пожалуйста.
Беру стакан с соком и делаю маленький глоток. Одновременно замечаю, что Еллоу пристально смотрит на меня с довольным выражением на лице. Она поворачивается к Тайлеру, сидящему слева от нее:
– Просто ужасно, сколько сахара в апельсиновом соке, правда? – говорит она. Ее хрустальный бокал пуст.
Тайлер пожимает плечами и раскладывает на коленях салфетку.
Я поворачиваюсь к Индиго:
– Апельсиновый сок немного кисловат. Будь добр, передай мне сахар.
Индиго сжимает губы, пытаясь не рассмеяться, и вручает мне хрустальную сахарницу. Я кладу в сок три чайных ложки сахара, а потом пробую на вкус.
– Ну, так-то лучше, – говорю я.
Совсем не лучше. Ужасно. Но я заставляю себя потягивать сей напиток, как будто это шоколадный молочный коктейль.
Альфа во главе стола откашливается, и все головы в зале поворачиваются к нему.
– У вас у всех есть задания на сегодня?
Все кивают за исключением меня.
– Отлично, – говорит он. – Ирис. Ты будешь работать с Зетой, как только переоденешься во что-то более приемлемое.
После этих слов официанты вносят серебряные подносы и ставят их посреди стола. На одном – яичница, на другом – бекон. Еще есть тосты, картофель и поднос с чем-то овощным – его поставили прямо напротив Альфы.
Я до ужаса хочу есть. Не помню, когда последний раз у меня во рту была еда, поэтому накладываю в тарелку все, что вижу перед собой. Поднимаю взгляд и заметив, что на меня с ужасом пялиться Еллоу, насаживаю на вилку кусочек картофеля и кладу его в рот, а потом медленно с наслаждением пережевываю, не отрывая от нее глаз.
Когда официанты уносят подносы, Альфа говорит:
– Еллоу, помоги Ирис собраться.
Еллоу и я одновременно пытаемся протестовать.
– Что? – восклицает она.
– Мне не нужна помощь, – говорю я.
Альфа поднимает руку:
– Такое ощущение, что я не могу доверить ни одной из вас простейшего задания, поэтому выполняйте его вместе. Обе, пошли. Десять минут.
– Десять минут? Я же не волшебница, – говорит Еллоу со смешком. Потом она краснеет и выпучивает глаза, как будто не может поверить тому, что только что сказала. – Я имела в виду, что сделаю все, что в моих силах.