С глухим стуком Север кладет ладонь прямо над моим плечом.
Перекрывает путь, нависает скалой, затмевает свет.
— Глаза подними, — спокойно требует.
И от его ровного тона мне становится еще страшнее, чем было бы от крика.
Север касается моей шеи. Это не ласка. Это фиксация. Медленно ведет большим пальцем по моему подбородку.
Глава 11
Его взгляд опускается ниже, останавливаясь на моих губах.
— Я хочу поцеловать тебя, Варвара Алексеевна.
Судорожно мотаю головой, до боли вжимаясь затылком в жесткую поверхность двери.
— Нет...
— Я жажду вспомнить вкус женских губ. Слишком долго я этого лишен.
Внутри все обрывается. Его слова — приговор, который уже подписан.
Спасения ждать неоткуда.
В этой комнате есть только он, я и запертая дверь.
Север склоняется ко мне.
Его горячее тяжелое дыхание опаляет мою щеку, скользит по подбородку.
Ноги перестают меня держать. Колени подгибаются, и я оседаю, теряя опору от бессилия и страха.
Резким движением Север перехватывает меня за талию, рывком возвращая в вертикальное положение, и прижимает к себе, держит крепко.
Его лицо теперь напротив моего. Губы почти касаются моих.
— Не бойся неизбежности, Варвара Алексеевна, — шепчет Север мне прямо в рот. — А прими ее.
Зажмуриваюсь так сильно, что перед глазами вспыхивают круги.
Сердце будто останавливается.
Чувствую едва уловимое касание к своим губам — сухое и твердое. В голове вспыхивает паническая мысль: «Он меня целует».
Замираю, оцепенев, ожидая напора, грубости, вторжения.
Секунды тянутся мучительно долго. Ничего не происходит.
Трусливо приоткрываю один глаз, боясь увидеть торжествующий взгляд.
Север не целует меня.
Он внимательно, с пугающей сосредоточенностью смотрит на мой рот. То, что я приняла за поцелуй, оказывается его пальцем. Медленно, с нажимом проводит подушечкой большого пальца по нижней губе, очерчивает ее контур, изучая форму, проверяя мягкость.
И это прикосновение интимнее поцелуя.
Север пробует меня на ощупь.
Его палец замирает на середине губы и слегка оттягивает ее вниз.
— Открой второй глаз, — приказывает он тихо, но так, что ослушаться невозможно.
Открываю второй глаз.
Лицо Севера серьезно, сосредоточенно, как у мастера, оценивающего материал. Он смотрит, как его палец сминает мои губы.
— Мягкие.
Снова наклоняется, и я дергаюсь, ожидая поцелуя, но Север лишь вдыхает воздух у моей шеи, проводит носом от скулы к виску. Щетина царапает кожу, оставляя горящий след.
— Я умею ждать, Варя, — говорит прямо в ухо низким голосом, проникающим под кожу. — Здесь время течет иначе, учит терпению. Я не буду брать свое наспех, как вор в подворотне.
Сжимает руку на моей талии чуть сильнее, напоминая, что держит меня не из вежливости.
— Ты никуда не денешься, — продолжает, отстраняясь ровно настолько, чтобы снова заглянуть мне в глаза. В его зрачках — темная тяжелая бездна. — Ты за этой дверью. Со мной. У меня теперь много времени, чтобы вспомнить все. И вкус, и запах, и тепло. — Он убирает руку с моей щеки. Мы стоим так близко, я дышу тем же воздухом, что и он. — Привыкай ко мне. Перестань трястись. Я пока только смотрю.
Разжимает пальцы на моей талии, но я все равно не могу пошевелиться, словно Север пригвоздил меня к себе взглядом.
Он отступает всего на шаг, давая мне пространство, но не свободу.
Его массивное тело все равно перекрывает мне дорогу.
— Садись, — коротко бросает Север, кивком указывая на мой стул.
С трудом отлепляюсь от двери. Ноги деревянные, непослушные, каждый шаг дается с усилием.
Делаю неуверенное движение в сторону стола, стараясь обойти Севера по широкой дуге, не задеть его даже краем одежды.
Но он не позволяет мне пройти мимо просто так.
Как только я оказываюсь рядом с ним, он кладет ладонь мне на спину, между лопаток. Меня словно прошибает током.
Сквозь ткань кофты я чувствую жар его руки.
Он не толкает, нет.
Он направляет.
Так хозяин направляет свою марионетку.
Под весом его руки я невольно выпрямляюсь.
Опускаюсь на жесткое сиденье и тут же прячу дрожащие руки под стол, сжимая колени вместе.
Север остается стоять позади меня.
Я не вижу его, но чувствую каждым нервом. Слышу шорох его одежды, размеренное дыхание. Затылок начинает покалывать, словно он сверлит меня взглядом.
Север обходит стол и встает напротив.
На столе стоит графин.
Север берет стакан, наливает воду и двигает стакан ко мне по столешнице.
— Пей.
Пальцы не слушаются, вода расплескивается, попадая мне на запястье. Я подношу стекло к губам, стучу зубами о край, но делаю маленький глоток.