Ничего не отвечаю.
Откидываюсь на жесткую подушку и прикрываю глаза.
В темноте под веками тут же всплывает образ Вари.
Я представляю ее.
Без всего. Обнаженную.
Мое воображение рисует ее белую нежную кожу. На фоне меня, пропитанного грязью и кровью, Варя кажется хрустальной.
Я так и вижу, как она стоит передо мной, испуганная и покорная. Представляю, как мои грубые пальцы касаются ее бархатного плеча, шеи, спускаются ниже.
Я хочу смять её, как чертов цветок, присвоить, выпить до дна. Она — мой приз.
И я его заберу, как только выйду отсюда. А может, и раньше.
Воланд, еще один мой сокамерник, тушит сигарету и одобрительно кивает. Вижу по его кривой ухмылке — идея с цветами зашла даже ему.
Здесь любой красивый жест ценится, разбавляет серую тюремную муть.
Воланд подается вперед, опираясь локтями на колени, и смотрит на меня тяжелым немигающим взглядом.
— За такой девчонкой, Север, следить надо хорошенько. Глаз да глаз. Она у тебя видная, сладкая. Таких нельзя без присмотра оставлять. Держи поводок короче, иначе уведут. Или сама сбежит.
В его словах нет заботы о моих отношениях, там сквозит его собственная болезнь.
Гляжу на Воланда и думаю: вот оно — мое возможное будущее.
Если я сейчас утрачу контроль над собственными мыслями, перестану бороться и подчинюсь этой темной одержимости, то стану таким же. Помешанным. Зацикленным.
Маньяком.
Воланд ведь по-настоящему одержим.
Все в камере знают: на воле у него осталась женщина, которая боится его до смерти. Он повернут на ней, и это не любовь, а капкан.
Воланд отправил на тот свет нескольких кандидатов в ее женихи. Просто вырезал конкурентов.
Собственно, поэтому и сидит.
Но он ни о чем не жалеет.
Я не вижу в его глазах ни капли раскаяния, только жуткое фанатичное ожидание. Он считает дни до освобождения, чтобы вернуться к ней.
Впрочем, здесь каждый их считает.
Вопрос только в том, кем мы выйдем за ворота.
— Есть у меня один знакомый, может подсуетиться, — лениво роняю я, нарушая повисшую тишину.
Барс на шконке второго яруса отрывается от своего смартфона.
Из нас четверых он всегда самый безучастный, погруженный в свои мысли.
Но сейчас даже он проявляет интерес.
Свешивает голову, смотрит на меня из-под темных бровей:
— А мне подсобить может? Надо квартирку одну пробить.
— В доме напротив тюрьмы?
— Разумеется.
Разваливаюсь поудобнее, закидываю руки за голову:
— А почему бы не подсобить? Сделаем.
Разговор затихает, и мысли снова, будто примагниченные, возвращаются к воспиталке.
Интересно, насколько хватит моего терпения?
Я ведь хожу по краю.
Я уже отдал приказ тюремной охране: никаких наручников во время её лекций. И чтобы никто не смел входить в комнату для занятий, пока я сам не позову.
Мы будем там одни. Без конвоя и лязга железа.
Только я и она.
Глава 14
Варя
Сегодня сборы в колонию меня особенно напрягают.
Я просто не представляю, чего ожидать от Севера.
Но у меня нет выбора. И заступиться за меня некому.
Внезапно дверь распахивается без стука.
Вздрагиваю и роняю расческу.
В мою комнату недовольно вламывается Зинаида Петровна. Демонстративно протягивает руку, брезгливо оттопырив мизинец. Показывает сплющенный грязный окурок.
— Варвара! Это что такое, я тебя спрашиваю?
— Окурок, Зинаида Петровна... А в чем дело?
— Окурок! Она еще и подтверждает! Я тебе комнату сдала, чтобы ты жила, а не чтобы ты мне тут курилку устраивала! Ты что, думаешь, я не чувствую? Пока меня дома нет, ты тут дымишь!
— Зинаида Петровна, вы о чем? Я не курю. Не переношу дым.
— Рассказывай мне сказки! — бабка злорадно щурится. — Все вы сначала «не переносите», а как хозяйка за порог, так сразу за сигарету. Я этот бычок нашла в прихожей! На моем ковре! Ты хочешь мне квартиру спалить?
— Да не курила я! Понятия не имею, откуда он взялся!
— Значит, так, милочка. Раз ты у нас такая «некурящая», а окурки по квартире валяются, то разговор будет коротким. Со следующего месяца платишь мне на три тысячи больше. За риск пожара и за порчу воздуха.
— За что?! — задыхаюсь от возмущения. — Зинаида Петровна, это грабеж! У нас договор, и вы не имеете права поднимать цену просто так, из-за вашей фантазии!
— А если не ты куришь, Варя... Значит, мужиков тайком водишь! Бордель устроила в приличной квартире!
— Зинаида Петровна, вы в своем уме?! Какие мужики?!