Прижимаюсь спиной в косяк двери, чувствуя, как по спине течет холодный пот.
Ноги подкашиваются.
Робко поворачиваю лицо к начальнику колонии и не верю своим глазам.
Только что в кабинете он был царем и богом, орал и стучал кулаком по столу. А здесь, рядом с закованным в наручники мужчиной, он вдруг сдувается.
Его плечи опускаются, красное лицо бледнеет.
Он суетится, переступает с ноги на ногу и старательно отводит взгляд от сидящего за столом заключенного.
От этого меня накрывает такой ужас, что темнеет в глазах.
Если даже начальство трепещет перед ним, то что этот человек сделает со мной?
— Познакомьтесь, Варвара... эмм... — начальник запинается, его голос теряет командные нотки, становится сиплым и каким-то заискивающим.
— Алексеевна, — пищу я.
— Варвара Алексеевна, — торопливо вторит, нервно теребя пуговицу на кителе. — Это Север. Ему, кхм, именно ему вы будете читать лекции.
В этот момент мир вокруг перестает существовать.
Нет ни обшарпанных стен, ни начальника, ни решеток.
Есть только эти ледяные серые глаза, смотрящие на меня из-под нахмуренных бровей.
Меня словно пронзает током.
Это не просто взгляд — это физическое прикосновение, тяжелое и грубое.
Взгляд прямо в душу.
Этот Север выворачивает им наизнанку, видит весь мой страх, беспомощность и нищету.
В его глазах бездна холода и умная жестокость.
Мне хочется закричать и убежать.
Но я не могу пошевелиться.
Его энергетика давит на меня бетонной плитой, расплющивает, лишает воли.
Север молчит. Он просто разглядывает меня изучающе.
И от этого молчания кровь стынет в жилах.
— Ну все, все! — вдруг суетливо вскрикивает начальник, хватая меня за локоть. — Идемте, Варвара Алексеевна, идемте! Познакомились, и хватит.
Он буквально выталкивает меня из кабинета. Сам выскакивает следом так быстро, словно за ним гонятся демоны.
Только оказавшись в коридоре, начальник выдыхает.
Достает из кармана несвежий носовой платок и трясущейся рукой вытирает обильный пот со лба.
Его лицо снова наливается краской.
— Признаться... я думала, будет группа, — робко замечаю я.
— Да лучше бы группа! Лучше бы я тебе роту отморозков дал, чем его одного. — Он нервно оглядывается на запертую дверь и понижает голос, переходя почти на шепот: — Ты хоть понимаешь, кто это? Это Север. Он здесь не просто сидит. Он криминальный авторитет высшей масти. Жестокий, властный, беспринципный. Всю зону держит в кулаке. Сидит уже десять лет, а его не то что не сломали — он только крепче стал. Зверь.
— Зачем же тогда... лекции?
— Затем! — Начальник зло сплевывает на пол. — Ему выходить скоро. Срок заканчивается. А он не исправился ни на грамм. Он все тот же бандит, только еще злее стал. У нас сотрудники боятся его выпускать, понимаешь? Поэтому пришло распоряжение сверху приставить к Северу куратора. Гражданского, безобидного. Чтобы попытаться вдолбить в его башку хоть какие-то понятия о нормальной жизни. Так что это не просто лекции, Лисина. Это попытка надеть намордник на бешеного пса перед тем, как спустить его с цепи.
Глава 3
Вываливаюсь из проходной, ноги едва держат, в голове гудит.
Хочется бежать отсюда без оглядки, пока легкие не разорвутся. Но сил хватает только на то, чтобы плестись к остановке.
Ветер швыряет в лицо горсти колючего снега.
Достаю телефон, пальцы не слушаются, тыкают мимо кнопок.
— Алло! Ну что, героиня, вышла? — бодро щебечет Света.
— Это ужас. Я не буду там работать.
— Эй, подруга, тормози! Чего стряслось-то? Тебя обидели?
— Я не могу по телефону. Света, мне очень плохо.
— Так, не финти. Прорвемся, слышишь? Никаких «не буду». Давай ко мне пулей. Сейчас чаю попьем, расскажешь все по порядку, мозги на место вставим. Жду!
Она отключается.
Света живет на окраине в старой панельной пятиэтажке.
Дрожащей от холода рукой нажимаю на дверной звонок.
Света, в домашнем халате и с полотенцем на голове открывает почти сразу.
— Заходи, горе луковое. Вид у тебя, конечно... Краше в гроб кладут.
В ее крошечной однокомнатной квартирке тепло и пахнет жареной картошкой.
Снимая ботинки, замечаю, что подошва начинает отклеиваться.
Шевелю задубевшими пальцами на ногах и прохожу в кухню.
Света щелкает кнопкой старого электрического чайника, и он начинает недовольно шуметь.
Потом подруга открывает форточку, впуская струю холодного уличного воздуха. Достает пачку тонких сигарет и щелкает зажигалкой.