— Как бы ты сам не оказался со свернутой шеей, — угрожающе заявляет Барс.
— Бойся закрыть этой ночью глаза, Барс, — отвечает сквозь зубы Воланд.
Марсель, сидящий на нижнем ярусе под Воландом, полностью поглощен ноутбуком.
Что-то быстро печатает, и кажется, он вообще не замечает, что в паре метров от него только что просвистел клинок, а двое сокамерников готовы перегрызть друг другу глотки.
Атмосфера накаляется до предела.
Сложно сохранять спокойствие двадцать четыре на семь, когда вы годами заперты в одной клетке.
— Хорош! — Я повышаю голос, резко садясь на кровати. — Не превращайтесь в зверье.
В этот момент скрежещет засов двери.
Звук действует мгновенно: Марсель, словно очнувшись от наваждения, молниеносным движением захлопывает ноутбук и прячет его под матрас. Ловкость рук, отточенная годами.
Дверь открывается, на пороге появляется конвоир.
— Север, на выход.
Зачем я понадобился, понятия не имею. Не по расписанию. Ни допросов, ни встреч не планировалось. А впрочем, какая разница?
Встаю и выхожу в коридор.
— Хряк, что ли, соскучился?
— Не знаю, Север, — искренне отвечает конвоир, глядя перед собой. — Если б знал — обязательно доложил бы.
Проходим коридоры, поднимаемся по лестнице.
Конвоир открывает передо мной массивную дверь кабинета с табличкой «С.Ю. Хряк».
Начальник сидит в своем кресле, что-то просматривая в бумагах. А рядом напряженно сидит… Варвара Алексеевна. Неожиданно.
— Север, проходи, проходи! — подскакивает Хряк, едва я переступаю порог.
Суетится, дергается и рефлекторно тянет мне руку для пожатия.
Видимо, хочет показать, какой он демократичный руководитель и что у него все под контролем. Смотрю на его потную ладонь, как на кусок тухлого мяса.
Он прекрасно знает: я скорее руку себе отгрызу, чем пожму ее менту.
Повисает тяжелая пауза.
Хряк, осознав свой промах и видя мой ледяной взгляд, резко одергивает руку. Делает вид, что просто поправлял манжет, кряхтит и пытается изобразить официальность.
— Заключенный Градов! — рявкает он, но голос дает осечку.
Я лишь ухмыляюсь, проходя вглубь кабинета и вальяжно падая на стул напротив него, не дожидаясь приглашения.
— Осади, Хряк. Здесь все свои, — спокойно говорю, прямо глядя в его бегающие глаза.
Начальник дергается, его щеки покрываются красными пятнами. Бросает испуганный взгляд на Варвару, потом на меня, снова на Варвару.
Его разрывает между желанием стукнуть кулаком по столу и страхом, что я прямо сейчас сломаю ему челюсть.
— Кхм... ну... — он нервно перебирает бумаги на столе. — Я позвал вас обоих, чтобы... чтобы подвести предварительные итоги. Варвара Алексеевна, — поворачивается к ней, пытаясь вернуть себе уверенный вид, но выходит жалко. — Как проходят... э-э-э... воспитательные беседы? Есть прогресс?
Глава 20
Варвара сидит, опустив глаза в стол. Она бледна, плечи напряжены.
Кажется, она вообще боится дышать в моем присутствии.
— Я... — она запинается, теребя край блузки. — Мы... мы обсуждали...
Видя, что воспиталка сейчас окончательно стушуется, решаю перехватить инициативу:
— Варвара Алексеевна, видимо, из скромности не хочет хвастаться своими педагогическими успехами.
Хряк таращит на меня глаза.
— Ну... говори, Север, — настороженно бурчит он, отодвигаясь вместе с креслом чуть дальше от стола. На всякий случай.
— Должен признать, — делаю паузу, глядя на Варвару, которая от удивления даже подняла голову, — эти лекции перевернули мой внутренний мир.
— Да что ты? — Хряк недоверчиво хмыкает.
— Я понял, что насилие — это путь в никуда. Истинная сила в милосердии, гуманизме и бескорыстной помощи ближнему. А… как его там, блядь? Альтруизм — теперь мое второе имя.
Варвара смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Она понимает, что я откровенно издеваюсь, но возразить не смеет.
Хряк же выглядит совершенно ошарашенным.
— Альтруизм, говоришь? — переспрашивает он, косясь на мое личное дело, где, наверное, клейма ставить негде.
— Я, можно сказать, планирую нести свет просвещения в массы. Воланд, Барс... они ведь тоже тянутся к прекрасному, просто не знают, как это выразить.
— Воланд тянется к прекрасному? — Хряк нервно хихикает, вспоминая, видимо, послужной список Воланда. — Ну-ну.
— Благодаря Варваре Алексеевне я чувствую себя... очищенным. Почти готовым вернуться в общество, как полезный винтик системы.