— Скромно... — шепчет он, не поднимая глаз.
Затем поддевает пальцем край чашечки, бесцеремонно оттягивая ткань. Заглядывает внутрь, туда, где прячется моя нагота. Я чувствую, как его палец проникает под белье. Он находит сосок, медленно перекатывает его между большим и указательным пальцем, заставляя его отвердеть.
Обхватывает обе груди через ткань, сдвигая их вместе, создавая ложбинку. Склоняет голову. А в следующую секунду прижимается губами к открытой плоти. Целует жадно, мокро, порочно, словно ставит клеймо прямо на мое сердце, которое колотится где-то под его губами.
Глава 24
Перемещаю дрожащие ладони на плечи Севера и толкаю его изо всех сил, которые только могу в себе найти. Но он не поддается, а лишь стискивает меня еще крепче.
«Наиграется, насытится и отпустит», — крутится в голове мысль, пугающе похожая на правду, но я не хочу с этим мириться.
У меня короткие ногти, но я яростно вонзаю их в плечи Севера, пытаясь хоть как-то привести его в чувства.
Бесполезно.
Такое ощущение, что я царапаю не человеческую плоть, а сталь. Тогда я резко перемещаю руку и со всей дури полосую по щеке.
Север замирает — не ожидал такого.
Его хватка ослабевает, и я, почувствовав этот момент, тут же испуганно вырываюсь и убегаю в дальний угол кабинета.
— Животное! — выкрикиваю, инстинктивно прикрываясь руками.
Взгляд мутится, но я вижу на щеке три алые борозды. Север медленно прикасается к своему лицу, будто проверяя, правда ли это.
Я теперь жду от него чего угодно. Да, я сама на это пошла, но он просто не оставил мне выбора!
— Наконец-то ты показала характер, Варвара Алексеевна.
Его взгляд пылает новой мощью.
— Я не хотела причинять вам боль, вы сами вынудили!
— Ты ничего не знаешь о боли, — отвечает Север и делает тяжелый шаг ко мне.
— Хватит... Пожалуйста, хватит! — взмолившись, вжимаюсь в угол.
— Больше так не делай.
Неожиданно замок скрежещет, дверь кабинета приоткрывается, и к нам заглядывает конвоир.
— Все нормально? — озадаченно спрашивает он, бегло осматривая обстановку.
Север резко оборачивается к нему.
— Я же сказал не соваться сюда, пока не позволю! — В голосе звучит раздражение и открытая угроза.
Конвоир замирает, шокированно смотрит на мою расстегнутую блузку.
В этот момент у меня срабатывают инстинкты, но только потому, что этот сценарий я прокручивала и репетировала в голове тысячу раз после последней нашей лекции.
Я мгновенно отточенными движениями обегаю Севера, на ходу хватаю со стола сумку (специально поставила ее на угол, а не повешала на спинку стула, чтобы взять одним рывком) и со всех ног бросаюсь к выходу.
Конвоир дергается, хочет запереть дверь, но не успевает — я протискиваюсь и вылетаю в коридор.
Он растерянно смотрит на меня.
— Назад затолкнешь, да? — шиплю ему в лицо. — Потому что вышла без дозволения хозяина?
— Э-э-э... — протягивает он, окончательно растерявшись.
Резко разворачиваюсь и быстро иду по коридору прочь.
— Башку оторву, если об этом пойдут слухи! — слышу за спиной рык Севера, адресованный конвоиру.
На ходу застегиваю блузку.
Пальцы дрожат, путаются в петлях.
Страх постепенно отступает, и на смену ему тяжелой волной накатывает злость.
Я злюсь на себя — за слабость, на Севера — за его наглость, и на всю эту проклятую ситуацию!
Поднявшись с цоколя на первый этаж, останавливаюсь и перевожу дух у кабинета начальника колонии.
Резко встряхиваю головой, пытаясь хоть как-то поправить растрепавшиеся волосы и привести в порядок мысли.
— Соберись, тряпка, — приказываю себе шепотом.
Стискиваю зубы так, что сводит челюсть, пару раз коротко стучу по двери и, не дожидаясь ответа, толкаю ее.
Начальник сидит за своим столом и при моем появлении отрывает взгляд от бумаг.
— Варвара Алексеевна? — хмурится, осматривая меня. — Все в порядке?
Видимо, мой вид далек от нормы, что совсем не удивительно. Но я усилием воли натягиваю на лицо вымученную полуулыбку:
— А разве должно быть иначе?
Прохожу в кабинет.
— Выглядите… взволнованной, — замечает начальник, все еще подозрительно щурясь.
— Это от интенсивности работы. Собственно, по этому поводу я и пришла. Хочу сообщить, что сегодня мы с заключенным Градовым закончили изучение последней темы лекций. Программа завершена.
Хряк удивленно вскидывает брови, откидываясь на спинку кресла.