Потом поднимает на меня тяжелый потемневший взгляд.
— Сложно нам с тобой будет, Варвара Алексеевна.
И я полностью с ним согласна. Нервно комкаю край рубашки.
— Да. Нам будет сложно. Очень.Но нам придется как-то уживаться. Я подписала договор. Там неустойка. Я не могу отказаться от этой работы — у меня нет выбора.
Север усмехается, но в этой усмешке нет веселья.
— Опрометчиво было посылать ко мне... девку. Я ведь здесь давно, Варвара. Истосковался по женскому теплу, ласке, по запаху женскому. А тут ты... стоишь передо мной, дышишь.
Это не просто сальность или грубый подкат — это звучит как голая болезненная правда, от которой мурашки по коже.
Я не знаю, куда деть глаза, что ответить. Краска заливает лицо до самых корней волос.
И Север, кажется, видит мою панику. Он вдруг меняется в лице. Наваждение спадает, взгляд снова становится холодным и отстраненным.
— Всё, — резко бросает он, отворачиваясь. — На сегодня занятия окончены. Иди.
Он говорит это тоном, не терпящим возражений.
Глава 5
Север
Дверь закрывается с тяжелым стуком.
В комнате сразу становится пусто.
Поворачиваю голову к конвоиру и делаю короткий жест рукой.
Он понимает сразу, подходит ближе, но держит дистанцию.
Боится. И правильно делает.
— Фамилия ее как? — спрашиваю, глядя в стену.
— Лисина. Варвара Лисина. А зачем тебе эта информация, Север? — спрашивает он вкрадчиво, почти шепотом. Вижу, любопытство его распирает, и оно сильнее страха. — Задумал чего?
— Не твоего ума дело. Меньше знаешь — крепче спишь. Не выясняй. Отстегивай.
Конвоир суетливо гремит ключами.
Холодная сталь разжимается на запястье. Встаю, разминая руку.
Конвоир делает шаг назад, освобождая проход.
Иду по длинным гулким коридорам. Стены давят, но я их давно не замечаю.
Я думаю о Варваре Алексеевне.
Нас разделял этот чертов стол, метра два пустоты, но я все равно чувствовал ее запах. От нее пахло чистотой. Свежестью. И сладостью.
Сжимаю и разжимаю кулаки.
Желание было почти нестерпимым — дернуть цепь, наплевать на последствия, сгрести девчонку в охапку, прижать к себе крепко, уткнуться носом в ее волосы и вдохнуть ее запах всей грудью.
Почувствовать ладонями, какая она хрупкая, мягкая, теплая.
Ощутить в руках живое женское тело.
Я отвык от этого. Зверски отвык.
Охранник открывает дверь моей камеры. Я захожу внутрь.
Это не тесная клетка для мелких воришек. Это место для элиты, для тех, кто и за решеткой имеет вес.
Просторная комната, насколько это возможно.
На полу ковер, заглушающий шаги. В углу стоит хороший телевизор, гудит большой холодильник, забитый нормальной едой, а не баландой. Стены чистые, воздух не спертый.
Мои соседи — люди серьезные.
Здесь нет лишней суеты, криков или бессмысленных разговоров.
Прохожу к своей кровати. Сажусь и опираюсь спиной на холодную стену.
— Марсель, — зову.
Парень тут же отрывается от своих дел и поворачивается.
Он здесь самый молодой, пожалуй, ровесник этой Варвары Алексеевны. Башковитый малый, талант. Сел совсем недавно за киберпреступления — взломал какие-то счета.
Я таких грамотных людей ценю, поэтому и подтянул его к себе в камеру, под мое крыло. Здесь мозги нужны не меньше кулаков.
— Нужно пробить одну девчонку, — говорю ему.
— Какую? — деловито спрашивает Марсель.
— Лисина Варвара Алексеевна.
— Понял, — кивает.
Ловко достает из тайника под матрасом тонкий ноутбук. Здесь это запрещено, но у нас свои правила. Открывает крышку.
— Включаю режим QWERTY, — говорит он с легкой усмешкой, и его пальцы так и летают по клавиатуре. Пару минут в камере слышен только тихий стук клавиш. — Она? — спрашивает Марсель, поворачивая ко мне экран и подходя ближе.
Всматриваюсь в фотографию.
— Она, — забираю ноутбук.
Устраиваюсь поудобнее и начинаю листать ее профиль.
С экрана на меня смотрит совсем другая Варя.
Не перепуганная воспиталка в тюремном подвале, а живая, настоящая.
Она красивая.
Невероятно красивая какой-то естественной, не испорченной красотой.
Светлые волосы рассыпаны по плечам, кожа белая, почти прозрачная, нежная.
В ней столько мягкости, что у меня во рту скапливается слюна, как у голодного до женщин маньяка. И вспыхивает темный интерес.
Желание поднимается горячей волной, но это не то грязное чувство, которое вызывают доступные женщины.
Листаю дальше.