Захожу в кабинет, тяжело опускаюсь на стул.
Конвоир привычным движением тянется, чтобы пристегнуть меня наручниками к вмонтированной скобе, но я убираю руку под крышку стола.
— Нет.
Конвоир меняется в лице. Весь его служебный лоск слетает моментально.
— Не положено ведь... по технике безопасности...
— Я сказал: нет.
В голосе металл. Я не намерен сидеть перед воспиталкой на цепи, как зверь.
Они хотят моего исправления? Хотят вдолбить мне в башку свою херову мораль?
Что ж, пусть пробуют. Клерки хуевы.
Конвоир мнется.
Он, как и все остальные здесь, боится меня. Ему положено следовать инструкции, но животный страх берет свое.
Весь этот строгий режим, порядок — всё декорации.
Они поддерживают видимость дисциплины только для отчетов или когда нагрянет серьезная проверка сверху.
В таких случаях я сам подыгрываю, не создаю лишних проблем.
Так что у нас отличный симбиоз: я даю им спокойствие, они мне уступки.
— Вы только особо не лютуйте... — просит, отступая к выходу.
Я отвечаю коротким тяжелым кивком. Разговор окончен.
Конвоир выскальзывает в коридор, дверь закрывается.
Тут же кладу руку под стол на колено — все должно выглядеть так, будто я зафиксирован.
В кабинете повисает тишина, но я весь там — снаружи.
Напряженно вслушиваюсь в то, что происходит за дверью.
Слух у меня обострен до предела.
Я уже давно выучил походку каждого в этом блоке: шарканье, тяжелую поступь охраны, звон ключей.
Но сейчас звуковая картина меняется.
Раздаются новые шаги. Легкие, робкие, какие-то суетливые. Совсем не тюремные.
Варя подходит к двери.
Глава 7
Варя
Сегодня я дала себе слово: никакой дрожи в коленях.
Я воспитатель, он заключенный, пусть и на особом положении.
Я обещала себе быть строже и перестать вздрагивать от каждого его вдоха или резкого поворота головы.
Толкаю дверь и вхожу в учебную комнату.
— Здравствуйте, — стараюсь говорить твердо, даже суховато, чтобы сразу обозначить дистанцию.
Он медленно кивает, не сводя с меня взгляда.
— Здравствуй, Варвара Алексеевна.
Прохожу к столу, выкладываю книги, стараясь не смотреть лишний раз в сторону заключенного.
— Вы сегодня в платье, — замечает Север.
Чувствую себя так, словно меня поймали на чем-то постыдном.
Вспоминаю, как с утра впопыхах натянула брюки, а когда нагнулась, чтобы обуться, шов предательски треснул и разошелся. Брюки уже не новые, но добротные.
А у меня не так много одежды, чтобы выбирать.
Спортивный костюм надеть не могла, поэтому выбрала коричневое теплое платье и хлопковые колготки, которые не спасли от мороза, и бедра теперь пощипывает.
— Вы очень внимательны. Но я предлагаю не обращать внимания на мой внешний вид, а полностью погрузиться в лекцию. У нас сегодня сложная тема.
Начальник колонии ясно дал понять: мне нужно «очеловечить» этого зверя, привить ему социальные нормы.
Север чуть прищуривается, уголок его губ едва заметно дергается, но лицо остается серьезным:
— Конечно.
Но в этом его «конечно» мне слышится не заинтересованность, а лишь снисхождение.
— Тема нашей сегодняшней лекции — альтруизм. Мы должны понимать, что помощь ближнему, даже незнакомому человеку, делает нас людьми. Жертвовать своими интересами ради общего блага — это высшая степень морали.
Север хмыкает.
Звук тихий, но в тишине комнаты он режет слух.
— Красивые слова, Варвара Алексеевна. Книжные.
— Это не просто слова, Север, а принцип выживания цивилизации.
— Выживания? — переспрашивает он, чуть подаваясь вперед. — Выживание — это когда ты защищаешь своих. А разбазаривать ресурсы на всех подряд — это глупость.
— Это не глупость, а милосердие! Нельзя делить мир только на «своих» и «чужих». Каждый человек достоин помощи.
— Не каждый, — отрезает он жестко. — Человек не обязан любить всех. Любви на всех не хватит. Она как вода во фляге посреди пустыни. Если ты будешь поить каждого встречного, твои родные умрут от жажды.
Встаю и делаю шаг к нему, забыв об осторожности.
— Вы утрируете! Речь не о крайностях. Речь о том, чтобы не пройти мимо чужой беды. Если вы видите, что человеку плохо, вы должны помочь.
— Я никому ничего не должен, кроме тех, кого назвал своими. Если моему близкому нужна помощь, то я землю переверну. Горло перегрызу любому, кто встанет у меня на пути. Но спасать весь мир? Нет. Заботиться нужно о своем круге. Пусть это будет даже один человек. Но ради него ты делаешь все. А остальные пусть сами за себя отвечают.