Ф е д я. Что?!
И в а н. Чтоб каждый сборщик отвечал и за свою работу и за весь механизм в целом.
Ф е д я. Бригада без Забродина! Без выпускающего! Без дефектов! Что это тебе — чулки или точный прибор?!
В е р а. Тогда нужно всю сборку перестроить!
Ф е д я. А где же нормы для этого? Расценки? Расчеты?
Г а л я. Правда, как же обеспечить, чтоб каждый работал без брака?
М а л ь я н. Ты знаешь, как именно сделать то, что предлагаешь, товарищ Груздев?
Молчание.
И в а н. Н-нет… Не знаю.
Ф е д я. Эх, ты, незнайка! Со школьной скамьи!.. Не зная производства!.. Всех учить! Ни с кем не считаться! Срывать бригаде план! Аветис Иванович! Я тебе его рекомендовал по просьбе Забродина. Извини. Ошибся. Извините, товарищи! Черт с моим самолюбием! Я — мастер, мне нужен план.
С т е п а н. Ты еще и комсорг цеха, Федя.
Ф е д я. Я комсорг после пяти часов вечера. А сейчас я — мастер.
Г а л я. Уже половина шестого.
Ф е д я. Что? (Взглянул на часы.) Опять ты!.. Не остроумно! Аветис Иванович, пока на этом важнейшем участке Груздев, я за план отвечать не могу. С завтрашнего дня, Груздев, я перевожу тебя с этой работы. Место тебе на заводе найдется, ты человек грамотный… Все.
И в а н. Увольняешь?
Ф е д я. Увольняю. Вот наши дела, Аветис Иванович.
Г а л я (умоляюще). Аветис Иванович!
М а л ь я н (внимательно поглядел на Ивана). Так. Значит, ходишь, выясняешь. А кто дал тебе право норму свою не выполнять? Хочешь, чтоб бригада без брака работала, — думай. Предлагай. А план давай! Святое дело план! А то скажите — доцент: сидит, изобретает, а план его не касается.
Ф е д я. Вот-вот.
М а л ь я н. Хочешь научить других — сам научись работать, как Забродин! Лучше! Вот что, останешься выпускающим и придумаешь, как бригаде без брака работать. Понял?
С т е п а н. И все.
В е р а. Слава богу!.. А то у нас чуть что — уволить!.. По-человечески, нужно…
Ф е д я. Аветис Иванович, ты что, отменяешь мое решение?
М а л ь я н. Пусть поработает.
Ф е д я. Отменяешь?
М а л ь я н. Вот еще… Ну, отменяю.
Ф е д я. Та-ак…
М а л ь я н. И, кроме Забродина и Груздева, все по домам, пожалуйста! Нечего здесь сидеть.
Галя подходит к Мальяну.
Что вы, Галя?
Г а л я. Спасибо вам, Аветис Иванович…
М а л ь я н. Пойдем, Федя! Сдавай смену.
М а л ь я н и Ф е д я идут в цех. И в а н уходит за ними. Груня выносит ведро на площадку. Степан подходит к Бабушкиной.
С т е п а н (радостно). Подумай, Бабочка, как удачно, что Ваня подметил это колесо! И у меня появилась по этому поводу одна гениальная мысль.
Бабушкина молча одевается.
Ты что, Бабочка? Обиделась! Бабочка! Бабушка! Бабка! Эх, ты, баба-яга! Я же знал, что он тебя… Что ты меня… Да ты рассмейся. Хочешь, станцую тебе танец подхалима? (Комикует.) Пириям-бам-бам…
Б а б у ш к и н а. Отстань! Оставь! Сама проживу! (Почти рыдая, убегает.)
С т е п а н. Бабушка-а!.. (Убегает за ней.)
А л е к с е й. Груня, посиди, посмотри, как мы с Иваном работаем. Тебе полезно поучиться.
Г р у н я. Нет. Ты другу помогай. А я уж сама как-нибудь… Вера!..
В е р а. Что тебе?
Г р у н я (обнимает Веру). Пойдем со мной на каток. Что ты все сторонишься меня?..
В е р а. Не пойду с тобой. У меня здесь дела.
Г р у н я (с сожалением). Не хочешь. Одна пойду.
Г а л я. Я с тобой, Груня! (Берет ее под руку.) Ох, сегодня на льду я всех обставлю!..
Г р у н я и Г а л я уходят.
А л е к с е й (Вере). А ты почему домой не уходишь?
В е р а. Негодяй! Изменщик. Водонос. Поломойка. В кухарки к ней иди.
А л е к с е й. Будет. Не до этого мне.
В е р а. Мало тебе Груздев всыпал, больше надо было. Ходит в бригаде, как бог, как святой… (С отчаянием.) Что молчишь?
А л е к с е й. Понимаешь… Голова другим занята. Ваня тут по неопытности наговорил всякой чепухи, ему надо помочь разобраться… Ну, что ты так на меня смотришь? Понимаешь, и вообще… Ты не думай, я к тебе не переменился. Я тебя уважаю. Ни с кем у меня ничего нет. Но… Забыла бы ты меня лучше, честное слово! Ну что, если я себя не могу переделать! А, Вера?
В е р а, не отвечая, снимает халат и уходит. Из цеха выходят Ф е д я и М а л ь я н.
Ф е д я (Алексею). Что это Вера у тебя все время плачет?