В окно порывисто задувает ветер, валит цветы.
Ворвался-таки! Вот задувает!
Вбегает О л ь г а Т и м о ф е е в н а, бросается к окну. На пороге Груниной комнаты — Г а л я.
О л ь г а Т и м о ф е е в н а. Цветы держите! Побьются! Здравствуйте, товарищ Мальян. Крючки накиньте.
Все столпились у окна, закрепляют рамы, поднимают цветы.
М а л ь я н. Небо заволокло. Гроза будет — вон сверкнуло.
С т е п а н. Теперь берега затопит.
О л ь г а Т и м о ф е е в н а. Вода уж поднялась под самый мост. Половодье.
Отдаленный гром.
М а л ь я н (перекрикивая гром). Мой дедушка невесту украл! Потом сорок лет за ней с кинжалом бегал — ревновал! (Ивану.) Тебе это нравится? Я должен знать: тебе это нравится? А?
О л ь г а Т и м о ф е е в н а. Про что вы?
Порыв ветра.
Г а л я. Разве можно без этого? Не ревновать, не завидовать, не мучиться?
Все обернулись к Гале.
(Смутившись.) Вы идете, Аветис Иванович? (Бросилась в сени.) Нам по дороге…
И в а н. А журнал, Галя! Ты переведи, я же не пойму.
Г а л я (совсем смешалась). Так я… Аветис Иванович… Уже время…
М а л ь я н. Ничего, Галя, я не в обиде, я один дойду…
Г а л я (в отчаянии). Мне остаться?..
М а л ь я н (Гале). Вы спрашиваете, можно ли без этого? Без ревности, зависти, самолюбия?.. (Обнял Степана и Ивана.) Можно, если делать в жизни главное. Не просто собирать часы, строить заводы. Через все это строить душу человеческую! Человека растить!
С т е п а н (внезапно). Вот я — про себя! Ведь я же догадывался, что Бабушкина колесо гнет. Молчал! Мысли эти от себя гнал. Трус! Тряпка! Молчал! Нет, раз любишь, беспощаднее надо!..
М а л ь я н. Вот именно!
Гром.
О л ь г а Т и м о ф е е в н а. Господи, ничего не разберу. О чем вы говорите? Галя, ты уходишь?
Г а л я. Остаюсь, остаюсь! (Завертелась, убежала к Груне.)
Молчание.
М а л ь я н. Так вот, Иван: если ты сказал правду и нет в тебе дряни, — а я верю тебе! — ты сделаешь то, что полезнее для завода! (Собирается.) До свиданья. У-у, туча! Дойти бы сухим. (Идет к выходу.)
О л ь г а Т и м о ф е е в н а (провожая Мальяна). Как сын теперь работает? Все ругаете?
М а л ь я н (остановился в сенях). Понемногу поругиваю.
О л ь г а Т и м о ф е е в н а. Зачем же понемногу, если за дело?..
М а л ь я н. А тебе сына не жалко?
О л ь г а Т и м о ф е е в н а. Жалостью не накормишь и не вылечишь.
М а л ь я н. А мне жалко. Стар становлюсь, Груздева.
О л ь г а Т и м о ф е е в н а. Да неужто? Не заметила.
М а л ь я н. А я заметил. Не так откровенны со мной, как раньше. (С горечью.) Стесняются при мне!
О л ь г а Т и м о ф е е в н а. Да вам сколько лет-то?
М а л ь я н. На днях тридцать восемь ударило.
О л ь г а Т и м о ф е е в н а. О! Еще небось женитесь.
М а л ь я н. Личная жизнь для меня кончилась десять лет назад. Когда погибли жена и сын. Какое право имею я связывать с собой чужую молодую жизнь?!. Посуди…
О л ь г а Т и м о ф е е в н а. А любовь ни у кого права не спрашивает. Любовь зла — полюбишь и козла.
М а л ь я н. Спасибо, утешила.
О л ь г а Т и м о ф е е в н а. На присказку не обижайтесь. Так вы, старый человек, уж приходите завтра пораньше. Как я одна тут с ними-то?
М а л ь я н. Хорошо. (Внезапно бурно.) А, спасибо тебе, Груздева! (Жмет ей обе руки, кричит в комнату.) До утра, ребята! (Уходит.)
О л ь г а Т и м о ф е е в н а провожает М а л ь я н а.
Из Груниной комнаты выходит Г а л я со свертком в руке; подбегает к окну, всматривается в ночную темень.
Г а л я. Ветер такой — лететь можно!
С т е п а н. На то ты Галка, чтобы летать. Пошел охотник в лес, на сосну залез, взял он в руки палку и подстрелил он галку. Это я в детстве сочинил.
Г а л я (с состраданием). Бедненький, с тех пор ты совсем не поумнел!